Если не считать откровенной рахитичности, проблем с координацией, провалов в памяти, нестабильного поведения Источника и странных ревербераций в его Крови… Последние два пункта вполне можно было списать на тотальное изменение его сущности божественной волей, но остальное… весьма тревожило Халварда. Он видел шеску, ему было с чем сравнивать. Они были воистину божественными зверьми, а Арвин… Сейчас он по сравнению с ними был вялым червём. Оставалось только надеяться, что это временное, и мальчик отъестся и освоится с новым телом к началу лета. Иначе - новоявленные сородичи его просто задавят. А Глашатай весьма доступно выразился, что мальчишка должен жить. И не уточнил, когда именно с Халварда снимается ответственность за этого несчастного.
Чародей отогнал воспоминания о том, как чудом живой окровавленный обрубок выкручивало и вытягивало, как прорастали новые кости, много-много новых костей, и их обволакивало водой, что на глазах обращалась мясом и шкурой. Явленное воочию божественное чудо вызывало в тот момент не благоговение, а оторопь и леденящее внутренности отвращение. Наверное, обстановка заставляла воспринимать процесс как часть тёмного кровавого ритуала, а не спасительное светлое чудо.
— Дозировки и нужный состав я расписал, потом передам.
Не стоило отвлекать Эдвига ещё больше. С мархурами он управлялся неплохо, но всё равно за своевольными животными нужен был глаз да глаз. Особенно когда они раззадорились на леденящем ветру и несли сани на такой скорости. По белой шерсти бежали холодные синие искры, короткие хвостики были вздёрнуты. Дыхание Зимы окутывало их серебристой дымкой, и они пили его как живительные воды мифической страны Ушу. Чародей поёжился невольно. Несмотря ни на какие чары, от Дыхания Зимы избавиться было невозможно. Нет-нет да пробирало, особенно вне городских стен. И оно было основной причиной, по которой он не желал перевозить мальчишку до наступления весны. Но пока - вроде всё было терпимо.
— Вы разбираетесь в лекарствах, подходящих для шеску? — уточнил осторожно ученик старого друга.
— Мне довелось побывать в краю на границе с их землями. Оттуда - некоторые знания о божественных змеях и том, какие травы они используют.
И потому из всех присутствующих чародеев Глашатай выбрал именно его. По крайней мере, другой причины, от чего эта ноша легла на его плечи, Халвард не видел.
За перевалом, на серпантине пришлось сложно - и ветры норовили сдуть защиту, и козлы показывали норов, отказываясь сбавлять скорость, из-за чего сани опасно заносило на поворотах. И - они не единственные здесь боролись сейчас с ездовыми животными, сверху открывался отличный вид на мечущихся по серпантину путников.
Оставалось только завидовать караванщикам, что используют спокойных и медлительных яков в упряжи.
С другой стороны, долгую дорогу яки превращают и вовсе в нудное бесконечное путешествие.
Наконец каким-то чудом они скатились на плато, где дорога была пряма и просторна, и мархуры могли разгуляться в своё удовольствие. Через пару часов - сами перебесились, сбавив ход и перестав пытаться игнорировать погонщика. К тому времени уже начало темнеть - солнце коснулось макушки горной гряды и норовило нырнуть за неё, роняя на склоны и горное плато длинные тени. Увы, у перекрёстка на холодном ветру трепетал красный флажок, отмечая нужную им дорогу как небезопасную.
— Сюда ехал - был? — уточнил Халвард, видя, что Эдвиг даже не думает притормозить упряжных козлов.
— Да, вроде как там неподалёку молодого снежного тролля видели, я проскакал и ничего дурного не заметил.
Учитывая, что примчался молодой Носсер на вьюжном скакуне, удивительно, как он замечал, куда на перекрёстках поворачивать. С другой стороны, блудные молодые самцы в это время года - явление довольно привычное и опасное лишь отчасти. Даже группа крестьян такого отогнать может, что уж говорить об опытном маге и даже ученике? Так что Халвард промолчал, только перебрался обратно на сидение, чтобы проверить парнишку да достать термос с горячим вином. Снова провёл по тёплой чешуе ладонью, и немного забеспокоился, увидев что самый кончик хвоста выскользнул из-под толстых тяжёлых одеял. Холодный. Пришлось повозиться, запихивая его в середину тёплого свёртка и подтыкая ткань со всех сторон. Мальчишка даже не отреагировал. Холод действовал на него лучше любого снотворного. Даже закралась мыслишка снижать на ночь температуру в особняке, чтобы кое-кто спал спокойно, а не скатывался по три раза на ночь с койки, а потом делал вид, что всё хорошо, и он нормально выспался.
Но, пожалуй, это будет неоправданным риском. И так слишком слаб.
Темнело. Синеватое свечение и искры, идущие от шерсти мархуров стали особенно отчётливы, отражаясь от наезженного снега и освещая копытным дорогу. Бежали рогатые уже спокойней, хотя и по-прежнему не выказывали ни малейших признаков усталости. До моста оставалось ещё несколько часов ходу.
