— У него не получилось вставить кассету в видеомагнитофон, — объяснила она, вернувшись в гостиную.
Рене прислушался. Он узнал музыку из фильма.
— Это ведь «Армия теней»[20], верно?
Теви кивнула.
— Разве он его еще не смотрел?
— Четыре раза на этой неделе. И всякий раз как впервые.
Забывчивость Мсье носила спорадический характер. И непредсказуемый.
— Он теряет память на час или два, а потом приходит в себя и до конца дня может оставаться в здравом уме.
— Вы ведь заметили это гораздо раньше, чем сказали мне, верно? — спросил Рене.
Теви покраснела. Рене поспешно продолжил:
— Это не упрек!
Он схватил ее за руку, и теперь, когда, удивляясь самому себе, держал эту руку в своей ладони, между ним и Теви установилось молчание, с которым они не знали, что делать. Так протекли долгие минуты. Затем Теви поднялась и пошла в спальню взглянуть, не нужно ли что-нибудь Мсье.
— Не поможете мне уложить его, Рене? Он уснул…
Уложив Мсье и погасив свет, они вернулись в гостиную.
— У нас есть суп и фрукты, — сказала Теви.
Просто удивительно, что такая порывистая женщина, как Матильда, обладает подобным терпением. Она действительно была создана для такой работы. Вот уже три часа она сидела на цементном подоконнике и, кроме мурашек в ногах, не ощущала никакого возбуждения, разве что немножко замерзла. Она поплотнее запахнула плащ и сунула руку в карман, чтобы нащупать пистолет. Затем подняла голову и снова принялась смотреть в зеркало заднего вида, показывающее редких в этот час прохожих на авеню Жана Жореса.
Во дворе было очень спокойно. Медленно въехали несколько машин. Владельцы подняли, а потом закрыли гаражные ворота. К двадцати двум часам в противоположном конце двора начали выставлять мусорные баки. На рассвете кто-то должен будет до приезда мусорщиков выкатить их на тротуар.
За весь вечер Матильду никто не потревожил, кроме холода, который постепенно крепчал и заставил ее тайком сделать несколько шагов и помахать руками, чтобы не дать им закоченеть. Она не могла ни на мгновение отойти от угла, откуда ей было видно зеркало: стоит ей удалиться, как наступит тот самый момент…
Вот он!
Никаких сомнений: это его тощая долговязая фигура. Матильда вынула пистолет. С начала засады она уже множество раз потренировалась: между мгновением, когда человек появляется в зеркале заднего вида, и тем, когда он проходит перед воротами, Матильде надо сосчитать до девяти.
Инспектор выходит из рамы зеркала. Матильда считает.
На счет шесть она сделает три шага вперед.
На счет девять инспектор пройдет в ворота.
На счет одиннадцать он окажется перед ней.
На счет двенадцать он будет мертв.
На счет пять слева раздались два голоса. Матильда отпрянула, вытянула вперед руку с оружием.
— Пошевеливайся, — произнес один голос.
Мальчишеский. Метрах в трех-четырех от нее.
Матильда автоматически продолжала считать. Она добралась до восьми, когда крыльцо внезапно осветилось. Спичка. Их было двое, парнишки лет двенадцати-тринадцати, которые принялись неистово затягиваться единственной сигаретой.
— Ба-бах!
Это был Васильев, который как раз вошел в зону видимости.
Он уже не в первый раз заставал этих двоих, и его это очень забавляло. Чтобы их не смущать, он отвернулся.
— Давай, последняя затяжка! — сказал один.
— Быстрей, мне пора домой!
Сигарета упала на пол и погасла под каблуком.
Мальчишки вслед за Васильевым побежали ко входу в здание.
Матильда была в ярости.
Если она немедленно не найдет возможности прикончить долговязого придурка, то будет всю жизнь жалеть, что в этот вечер не прихлопнула их всех: его и обоих мальчишек.
Франсуа Бюиссон покинул предместье Брюсселя с первыми лучами зари за рулем фургона «Мерседес-L309D». Ему следовало быть в Мелёне к девяти часам. Заказ поступил поздно, а поддаваться спешке было не в его привычках. Собеседнику пришлось проявить настойчивость, а в этой области самый убедительный аргумент — деньги. Контракт стоил того, Бюиссон согласился. Убийца подобен коммерсанту — чрезвычайное положение увеличивает его состояние.
Фургон, бока которого украшал логотип никогда не существовавшей клининговой компании в Монсе, был заперт в боксе предместья. Бюиссон редко им пользовался, однако все постоянно было наготове, достаточно вставить ключ зажигания — и можно приступать к заданию.
Бюиссон никогда не сталкивался с непреодолимыми трудностями, однако за рулем всегда был начеку. Дорога туда редко представляла проблему, а вот возвращение требовало гораздо больше внимания и предосторожностей.
В отличие от командира, которого, впрочем, он никогда не видел, Бюиссон обожает автомобильное радио. И слушает его в течение всего путешествия. Он водит сдержанно, соблюдает правила дорожного движения. Бюиссон безупречен.
