Поэтому, когда звякнул колокольчик, ей, сбитой с толку, одеревеневшей, одуревшей со сна, потребовалось много времени, чтобы очнуться и сообразить, где она находится. Песик написал в кухне — это первое, что она увидела, подняв тяжелую голову, и это вывело ее из себя…
— Ты что наделал!
Она была в ярости. Щенок забился в угол; она поднялась со стула, двинулась на него — я тебе покажу, мерзкая собака, — но замерла, услышав снова звякнувший колокольчик. Она повернула голову и мгновенно проснулась, потому что у калитки стояли двое в штатском. И от них за версту разило фликами. Они смотрели на нее через широкое окно террасы.
По какому поводу они решили нанести ей визит?
На лестничной площадке лежало закатанное в ковер и готовое пересчитать ступеньки тело наемного убийцы…
У входа в спальню наверху разлилась лужа впитавшейся в палас крови…
Матильда провела рукой по волосам, подошла к застекленной стене и, не выходя на террасу, пригласила:
— Входите, господа, входите!
Вернувшись в кухню, она открыла ящик, достала девятимиллиметровый «люгер», резким движением взвела курок и осторожно положила его на место. Ящик она оставила приоткрытым, так будет быстрее.
Затем обернулась и стала смотреть, как они приближаются к дому по дорожке.
Справа, на полшага впереди, шел начальник — тот, что пониже; за ним молодой; оба плохо одеты, что один, что другой. Казалось, начальник что-то жевал — возможно, жевательную резинку.
Матильда подошла к кухонному столу и в тот момент, когда незнакомцы достигли террасы и остановились перед стеклянной дверью, которую она оставила приоткрытой, отжала половую тряпку.
— Мадам Перрен? — спросил тот, что поменьше ростом.
— Да, это я, не входите, щенок только что нагадил, вы поскользнетесь. Я сейчас.
Они опустили глаза при виде уже немолодой женщины с усталым лицом, тяжело, со вздохами нагнувшейся, чтобы вытереть половой тряпкой сделанную щенком лужу, и одновременно говорившей ему:
— Придется научиться, цыпленочек мой, мамочка не может вот так каждое утро… Садитесь, господа, я сейчас…
Комиссар собрался было достать свою карточку, представиться, но не успел и с удивлением повернулся к помощнику. Она без колебаний впустила их в дом, она не знает, кто они, она предлагает им присесть — все это довольно странно и даже обескураживающе.
Тяжело дыша, Матильда закончила свою работу и подошла к ним:
— Кофе?
— Ну как бы… — произнес тот, что помладше.
Ему не было и двадцати пяти, — похоже, только окончил колледж.
— Мадам, — начал другой, — мы…
— О, я догадываюсь, кто вы, — перебила его Матильда. — Не хотелось бы вас обижать, но у всех вас, там, в полиции, примерно одни повадки, верно? Так что, всем кофе?
Тот, что помоложе, осклабился, а комиссар обиделся и вытащил из кармана горсть каких-то зерен.
— Это что? — спросила Матильда. — Что это вы поглощаете?
— Кешью.
— Ну-ну, в старости вам придется несладко, вы… Так, значит, кофе…
Из кухни, наполняя фильтр молотым кофе, она бросила через плечо:
— Вы тоже пришли из-за той истории на парковке?
— В частности, — ответил комиссар.
Матильда обернулась; лицо ее сияло, будто он только что сообщил ей приятную новость.
— А что, есть еще что-то?
Складывалось впечатление, будто этой женщине скучно и визит доставляет ей удовольствие. Если поддаться, они будут беседовать с ней все утро, а в полдень она, даже не спрашивая, накроет стол на троих…
Электрический кофейник забулькал, Матильда вернулась с чашками, ложками и сахарницей.
— Я думала, что все уже рассказала вашему коллеге, как его, такой высокий, с русской фамилией?
— Васильев?
— Точно!
Она опять вышла, вернулась с песиком, который свернулся клубочком у нее на руках, и с новым вздохом рухнула на стул.
— Так что, неужели все сначала? Ну так вот, все дело в обуви — да, я знаю, это пустяк, но так уж вышло, у меня была пара ту…
— Нет, не стоит беспокоиться, — сказал комиссар, — все это записано в его рапорте, не…
Матильда немного нахмурилась: она не улавливала причины их визита.
— Позавчера наш коллега умер, мадам, и…
— Нет!
Это был настоящий вопль, Матильда зажала рот рукой.
— Высокий молодой человек, который приходил сюда? Он умер?
— Да, мадам, позавчера.
— Этот высокий парень выглядел совершенно здоровым. Ботинки у него были грязные, но мне он показался очень даже симпатичным для полицейского… То есть я хочу сказать… И от чего он умер?
— Он был убит, мадам… Возможно, вы слышали об этом в новостях…
— Я никогда не смотрю телевизор — ах, бедняжка! Вечно я ничего не знаю! Убит… Но кем? Почему?
— Это именно те вопросы, на которые мы ищем ответы, мадам.
