Перед ним на столе лежала карточка с описанием примет Матильды Перрен, шестидесяти трех лет, матери семейства, вдовы врача, награжденной медалью, героини Сопротивления… Совсем не тот профиль преступника, который он рассчитывал увидеть, но это все, что у него имелось!
Звонок старика, бывшего префекта, был столь же странным, сколь и неожиданным.
— Говорил бессвязно? — спросил изумленный Оччипинти.
— Да, бессвязно. По меньшей мере. Невозможно понять, кого он имел в виду на самом деле. Похоже, перепутал свою уборщицу с женщиной, которую, как ему кажется, он видел.
— Грузная женщина, которая пришла убить инспектора Васильева? А ваш старикан, случайно, не в маразме?
Сотрудница сочла это соображение неуважительным по отношению к бывшему префекту, но, если честно, комиссар был прав. Только вот за то время, что бригады снова и снова потрошили досье Васильева, а братья Тан и банда Муссауи взаимно укокошивали друг друга, им так и не нашлось, чем поживиться.
Молодая женщина решила нанести визит господину де ла Осрей, но он уже был не в себе. Он не только позабыл о своем звонке в полицию, но и имя Рене Васильев не казалось ему достаточно знакомым; он делал вид, что припоминает, но было понятно, что это не так.
На сей раз молодая сотрудница полиции не спрашивала его мнения. Едва покинув старика, она позвонила в социальную службу — пусть заберут его нынче же вечером. Самое позднее — завтра утром.
Больше всего молодую женщину печалило то, что Мсье позвонил, когда еще был в своем уме. По крайней мере, частично. И был, казалось, уверен в себе.
— Это свойственно для старческой деменции, — прокомментировал комиссар. — Они уверены в том, что говорят, их убежденность должна бы заставить нас сомневаться. Я знаю: моя теща страдала сенильным синдромом. Каждый вечер ей казалось, будто она видит свою сестру, умершую тридцатью годами ранее, а меня принимала за аптекаря, с которым двадцать лет изменяла мужу.
Однако его встревожил тот факт, что данное стариком описание могло совпадать с приметами женщины, которую комиссар допрашивал у нее дома, той, что живет в Мелёне.
— На улицах полным-полно старых и грузных женщин, — заметила молодая сотрудница.
— Постойте, постойте…
Грузная старая женщина в светлом автомобиле — в этом деле есть лишь одна такая, которую комиссар знает. Правда, она не подходит под профиль убийцы, однако это все-таки вызывает беспокойство.
— Милочка моя, теще иногда случалось произносить очень разумные слова, однако чаще всего она несла околесицу, так что ей никто не верил.
Тогда комиссар позвонил следственному судье и попросил выписать судебное поручение.
— Ордер на обыск тоже был бы нелишним, — добавил он.
Пусть даже придется отправиться на место, зато будет с чем работать.
Судья был недоступен, ему оставили сообщение.
Затем около восемнадцати тридцати судья наконец перезвонил: договорились, вам привезут ордер.
И вот в восемнадцать сорок пять полицейский на мотоцикле доставил документ. Группа собралась ехать в Мелён. Оччипинти взял с собой двоих агентов.
— Будем на месте еще до восьми вечера, отлично.
Прежде чем уйти, молодая сотрудница позвонила господину де ла Осрей в надежде, что память к нему вернулась, что он сможет рассказать что-нибудь еще о странном визите «пожилой женщины», но никто не снял трубку.
Она позвонила в социальную службу.
— Да, — ответили ей, — за ним выехали.
Комиссар так и не получит удовольствия арестовать Матильду Перрен.
Слишком поздно.
Когда при обыске он обнаружит ее арсенал, шанс уже будет упущен…
Потому что, когда бригада комиссара покидала здание уголовного розыска, к владению «Ла Кустель» подъехало такси. Шофер издали прокричал:
— Мадам Перрен — это здесь?
Матильда уже была в плаще, рядом с ней стоял огромный чемодан, а также закрытая ивовая корзинка, в которой щенок заскулил было, но испуганно умолк. Матильда взглянула на водителя, который размахивал руками, точно семафор.
А как по-твоему, осел? Ты видишь меня с чемоданом, огромным, как нормандский шкаф, и спрашиваешь, здесь ли это… Она нагнулась к переноске. Куки, малыш, я сильно опасаюсь, что мы попали на самое дурацкое такси департамента… Она выпрямилась и устало махнула рукой: давай заезжай, придурок…
Шофер обрадовался, широко улыбнулся, распахнул ворота, уселся в машину и медленно двинулся по дорожке. Перед крыльцом он сделал широкий разворот, затем остановился и вышел.
— Вот я и думаю — здесь, не здесь?
Экий разговорчивый сангвиник.
— А как по-вашему?
Он посмотрел на пассажирку с чемоданом и собачьей переноской у ног:
— Ха-ха-ха! Да, у меня такое впечатление, что это здесь! Ха-ха-ха! — Он подошел к крыльцу. — Я приехал на пятнадцать минут раньше!
Еще и хвастливый. Он поднялся по ступенькам, подхватил чемодан и, направляясь к машине, спросил:
— Во сколько у вас самолет?
— В девять вечера.
— О-ла-ла, времени у нас предостаточно! В такой час до Орли — раз плюнуть!
