Сидевшая рядом с Бертоном Марта кивнула раз, другой, что-то записала в блокнот; на первом ряду молча плакала женщина со спящим младенцем на руках. Изредка в зале раздавались недовольные возгласы, но под взглядами остальных кричавшие умолкали. Казалось, будто на сцене толпятся девушки, изломанные фабричной работой, и юноши, опаленные у доменных печей, пока толстяки в сторонке поглаживают цепочки часов да наблюдают, как увеличивается их капитал.
— Сейчас трудное время, а будет еще труднее, пока мы не свергнем несправедливый строй. Борьба не окончена, она только начинается!
В зале одобрительно закричали, зааплодировали, кто-то швырнул на сцену шляпу. Выступавшая не поклонилась, а лишь подняла руку, словно прощалась со зрителями и благословляла их на борьбу.
«Да, — подумал Эдвард Бертон, встал и схватился за ноющую грудь. — Да, я все понимаю. Но как же это будет?»
Он ел жареный картофель с уксусом в скверике на скамейке. У края тротуара стояли нарядные дети, а позади них газетчики выкрикивали вечерние новости из «Стандард».
— Но как же быть? — спросил он. — Я как будто тупею от того, что читаю и слышу. Во мне копится злость, но я не знаю, что с нею делать.
— В том-то вся и беда, — ответила Марта. — Раб зарплаты не имеет права думать. Неужели вы полагаете, что у девушек с фабрик Брайанта и Мэя и у парней в каменоломнях есть силы, чтобы размышлять, планировать, готовить революцию? Вот вам величайшее злодейство: на того, чей ум в оковах, нет нужды надевать цепи. Раньше мне казалось, что мы вроде коней, запряженных в плуг, теперь же я понимаю, что наше положение куда хуже: мы шестеренки в их механизме, мы лишь винтики в колесе, лишь ось, которая вертится, не останавливаясь ни на минуту!
— Так что с того? Мне надо работать. Я не могу вырваться из этого механизма.
— Пока да, — согласилась Марта. — Пока да, но постепенно все изменится. Ведь и земной шар медленно, но вращается.
Эдвард устало откинулся на спинку скамьи. Лондонские каштаны, дубы и липы попортил пилильщик. Подруга Эдварда сидела рядом с ним.
— Марта, — только и произнес он, однако сейчас и не нужно было других слов.
— Вы бледны, Нед, — заметила она. — Позвольте, я провожу вас домой.
И она его поцеловала; к ее губе прилипла крупинка соли
Записка
