Одна жалуется другой, но у той аналогичные проблемы, и столь же неразрешимые, ибо нет решения для времени, скуки и плохой еды. Когда-то красивая студентка, распрощавшаяся со своей карьерой, плачется местной, у которой нет другого выхода, кроме как распускать нюни перед крепышкой из бара, чья ночная жизнь свелась к прослушиванию радио. Когда наконец начинается трапеза, нытье прекращается. Мужчины тоже замолкают, и слышно только, как они жуют мясо. «Животные», — подумала Сандра, облизав пальцы, и схватила еще кусок. «Не хуже бабушкиных отбивных из поросенка», — мысленно похвалила она повара.
Толстяк, закончивший первым, оттолкнул тарелку с видом удовлетворения от хорошо проделанной работы.
— Парень спас ее. Змея собиралась укусить.
— Парень не в себе, — подал голос Люк.
— Я был не в себе, когда вернулся с парада героев Вьетнама, где нас оплевали. Черт, эти сраные студенты относились к нам, как к нацистам.
Сандра, возбужденная залившей ее желудок оленьей кровью, не хотела оставаться на молчаливой обочине разговора вместе с женщинами и присоединилась к мужчинам:
— Эти сраные студенты выступали против войны, а не против вас.
— Они плевали в нас. Мы отдавали свои жизни, а
Элис выглядела так будто ее оглушили или она только что проснулась.
— Сандра права. Мы остановили войну.
— Заткнись, Элис, рявкнул ее муж.
— Если б не мы, вы бы до сих пор воевали. — Элис раздраженно фыркнула.
— Никому не интересна эта университетская чушь! — Муж Элис в запальчивости ударил кулаком по столу.
С грацией тюремного надсмотрщика Бренда встала между ними и потащила Элис на кухню.
— Тоже мне Джейн Фонда, пойдем.
Однако принудительный уход не помешал Элис сказать последнее горькое слово:
— Жаль, я не такая тупая, как вы. Жизнь была бы намного проще.
Мужчины пробурчали невнятное «все было очень вкусно» и направились в гостиную. Сандра двинулась следом, но Люк остановил ее:
— Детка, лучше помоги Бренде помыть посуду.
— Я хочу пойти с тобой.
— Ты не можешь пойти со мной, там будут обсуждать дела.
С несчастным видом Сандра вернулась на кухню. Не прошло и пяти минут, как жены местных парней буквально впились в нее: новая девушка — свежее гнездо, в которое можно положить свои протухшие яйца.
— Думаю, Люк больше не будет встречаться с этой официанточкой, — начала Донна, активно жестикулируя жирными руками.
— Она слишком юная, чтобы разбивать ей сердце. — Элис попыталась изобразить сочувствие, но ее лицо выражало только беспросветную усталость.
— Ничего, потерпит. Эта наглая девка похвалялась перед всеми, кто ее слушал, что она выходит за Люка. Пусть только сунет свою задницу ко мне в бар, сразу вылетит, — прорычала Бренда сквозь зубы.
— Кажется, я видела его вчера в ресторане. — Где-то глубоко внутри Элис так и осталась невинной девочкой с книжками за спиной.
— Элис, ты слепа, как летучая мышь. — Бренда со всеми разговаривала таким тоном, будто у нее просили пиво и счет.
— Элис, очнись! Я уверена, что вчера ночью Люк был с Сандрой, правда, детка? — промурлыкала Донна на мотив одной из песен своей любимой певицы Тэмми Уинетт. Так или иначе, жизнь — дерьмо, уж ей-то это было хорошо известно.
— Но, Донна, напротив ресторана стоял такой же красный фургон, как у него. Хотя, возможно, я просто привыкла, что он всегда там паркуется, — пролаяла Бренда.
Все засмеялись.
— Дорогая, не волнуйся, мы шутим.
Она похлопала Сандру по руке, и смех стал еще громче.
— Ты действительно ему нравишься. Прежде он никого сюда не привозил. Да и кому захочется?
— Не обманывай ее, Элис. Уж наверно она знает, что он ходит на сторону.
— А ты. Бренда, хочешь, чтоб он ходил к тебе? — Усмехнувшись, Донна закурила очередную сигарету. Дымили они как паровозы.
— Я бы не отказалась, он такой милый. — Бренда шлепнула себя по толстой заднице.
— Фу, Бренда, какая невоспитанность! Ты где училась, Сандра?
— Элис думает, раз она училась в университете, то знает, что такое воспитание. Я выросла в баре и много чего повидала. Поверь, когда дело доходит до секса, все становятся невоспитанными.
Глядя, как их губы двигаются, обнажая мелкие зубы, Сандра подумала об автобусе, который, по-видимому, был ее единственной надеждой на спасение. Она знала, о ком идет речь. Однажды ей довелось видеть эту официантку, и, когда Люк вдруг склонился над бифштексом и перестал улыбаться, она поняла, что между ними что-то было, что-то посерьезнее школьной интрижки. Сандра не могла поверить, что делит мужчину с такой молоденькой девчонкой, но они здесь все отчаянные с самого рождения, ибо отчаянно хотят выбраться отсюда. Ну уж ей-то ничто не помешает отсюда выбраться. Нужно просто сесть в автобус и уехать… Сандра погружается в размышления, обдумывая свой план.
