Через несколько недель, когда бабушка торжествующе объявила, что убила змею, которая, не скрываясь, лежала на крыльце и грелась на солнце, словно какая-нибудь кошка или собака, я заметила, как ей стало обидно от того, что я даже не улыбнулась, а лишь мрачно спросила, могу ли видеть своего мертвого друга. Положив змею у корней дерева, старуха палкой указала на два необычных белых пятна на ее животе, такие, как я и говорила.
— Не подходи, даже мертвая змея все еще может укусить тебя, — предупредила она и ткнула в змею палкой, отчего змея непроизвольно свернулась и развернулась.
— Будет извиваться так до захода солнца, потому что душа не может покинуть ее тело до темноты.
— Почему?
— Потому что Бог наказал ее. Раньше у змеи были ноги. Обычные ноги. Но Бог отнял их и заставил ее ползать по земле.
— За что?
— За то, что змий дал Еве знание.
— Но в школе говорят, что знание — это хорошо.
— То другое знание — страсть.
— Секс? — Слово было запретное, и я понизила голос.
— Нет, секс — это то, с помощью чего все божьи твари размножаются. — Бабушка засмеялась и продолжила шепотом: — Страсть истинной любви, страдание, которое манит тебя к Богу, как мотылька к пламени. Огонь, который может погасить только смерть. Он будет жечь душу до тех пор, пока ты, как безумная, не бросишься в море.
Мне стало нестерпимо жалко змею.
— Я побуду с ней до захода солнца.
— Ладно… — Я знала, что она не хотела оставлять меня здесь со змеей. — Пойду в дом, испеку твое любимое шоколадное печенье. Может, это тебя обрадует.
Бедная бабушка, она даже не подозревала, какого свирепого маленького воина вырастила во мне, пока не обнаружила свою любимую собаку в дождевой бочке.
С окаменевшим лицом я сидела, скрестив ноги, рядом с умирающей змеей. Необходимо было извиниться; мы с ней заключили торжественное соглашение о том, что моя мама вернется, но бабушка все испортила. Конечно, месть была в порядке вещей. Должно состояться жертвоприношение. Черные кольца змеи поднялись и перевернулись, когда ветер уселся на дерево над нами. «Отомстить, — монотонно распевала я, — отомстить этой сонной собачонке с дурацкими коротенькими ножками и длинным тощим тельцем, которое все время ласкают».
Я знала, что листья пытались отговорить меня, ветер молчал и змея вовсе не требовала мщенья, но, хотела я того или нет, в моей крови была та же ярость, что и у бабушки. И ничто не могло удовлетворить меня, кроме убийства.
Все прошло гладко. Я осматривала восточную часть дома. Завернув за угол, я лицом к морде столкнулась со своим врагом, избалованной таксой. Она визжала так же отчаянно, как и мой поросенок, но я не сжалилась и окунула ее вниз головой в бочку с дождевой водой. А потом отступила. Порыв спасти и желание убить ее парализовали меня, когда я услышала, как она скребет своими лапками по стенкам бочки. Они были слишком короткими, чтобы она смогла выбраться. Собака больше не скулила, она боролась за свою жизнь, а я не могла пошевелиться. В ожидании, что кто-нибудь перевернет бочку, она могла продержаться еще секунд десять, до того как, наглотавшись воды, утонет. Чем больше собака боролась, тем меньше я осознавала происходящее.
Когда бабушка нашла нас, она схватила меня и сжала в объятиях, как в тисках:
— Детка, иди сюда. Я не стану наказывать тебя. Ты сама себя наказала. Тот, кто способен убить беззащитную собаку, будет очень несчастен, но даже не поймет этого. Моя бедная девочка, защити себя, Сандра, защити себя.
Слезы в глазах бабушки испугали меня, и я сказала, что ничего не сделала и не знаю, как собака забралась в бочку. Сначала она назвала меня лгуньей, а потом убийцей. Но, раз уж это у нас в роду, я не видела ничего плохого ни в том, ни в другом прозвище, так что осталась непоколебима и была вознаграждена. Все случилась так, как и обещала змея. Бабушка позвонила маме, и тем же вечером за мной приехало желтое такси, чтобы отвезти в новый дом в пригороде Кливленда, где мама и новый папа ждали меня.
В машине Сандра сидела, плотно сжав губы и уставившись прямо перед собой. Бабушка не попрощалась с ней, и Сандра не позволила воспоминаниям о старухе забраться в машину. Она взяла с собой ветер, язык листьев и веру в то, что змеи — это друзья. Сама того не ведая, бабушка все-таки смогла незаметно передать ей кое-что: дар предвидения.
