Змея полностью

— Рикки, я ничего им не скажу. Пристрели меня. — Один из амбалов достал биту. — Не дай им глумиться надо мной, Рикки. Стреляй! — И тут на Люка обрушился тяжелый удар, и все трое по очереди стали бить его, пока он не упал. Люк лежал на раскаленном песке весь в крови. Амбалы притомились и взмокли от жары. Один из них вытер пот с лица и, пнув Люка ногой, снова замахнулся битой… как вдруг рядом с ним просвистела пуля.

— Какого черта! На чьей стороне этот козел?

— Подожди, я все улажу, — вмешался другой мучитель и поднял Люка на ноги. — Слышь, мразь, скажи своему братцу, пусть проваливает. Скажи, что отдашь нам девку.

— Ладно, только отпусти.

Люк сделал несколько шагов. Амбалы достали носовые платки. Работка оказалась нелегкой, да еще такое пекло. Люк посмотрел на скалы и усмехнулся:

— Рикки, они все равно прикончат меня. Я не хочу такой смерти. — Он протянул руки, раздался выстрел, и Люк упал замертво. Подручные босса застыли в оцепенении.

— Чертов ублюдок! — заорал амбал с битой. — Я даже не успел… — Пули одна за другой стали загонять их в машину.

— Убирайтесь отсюда, пока я вас не пристрелил! — крикнул им Рикки диким голосом.

Кивая головами, подняв руки, трое в костюмах сели в машину, которая тут же растворилась в раскаленном воздухе.

Стало тихо. Наверно, в ту ночь, когда они сидели на веранде у Рикки, пустыня и решила забрать Люка. А потом ждала удобного момента. Теперь она держала его безжизненное тело в своих объятьях. Он лежал ничком, откинув одну руку в сторону, а она сыпала песчинки на его волосы и пальцы. Со скал, нависающих над ними, сорвался глухой нечеловеческий вопль.

— Нет, — прошептала Сандра, образ Люка задрожал и рассеялся, как мираж.

Сестра Габриэла подсунула руку под голову Сандры, лежащей на полу, но Сандра оттолкнула ее:

— Вы никогда не верили тому, что я вам рассказывала.

— Сандра, не надо…

— Не трогайте меня. Я уезжаю. Не хочу больше здесь оставаться.

Сандра находилась в клинике по собственному желанию, так что могла выписаться когда захочет. Сестра Габриэла подготовила все необходимое. Сандра неподвижно сидела в машине и ждала Дональда. Мысль о смерти Люка рождала в ней новое чувство, к которому она пыталась привыкнуть: одиночество, абсолютное бесконечное одиночество. Это ощущение было новым, оно не причиняло боли, и Сандра, не разбираясь, друг это или враг, позволила ему завладеть ею.

Сандра попрощалась с монашками, напоминавшими пингвинов из научно-популярного фильма, и с вязами, не отличавшимися теперь от заборных досок. Они давно перестали с ней разговаривать, и она скучала по шелесту их серебряных листьев. Она любила этот звук так же, как шуршание маминого платья, когда та наклонялась поцеловать ее перед сном. Сандра знала: если мама накрасила губы, значит, собирается уходить, и, вместо того чтобы плакать, она хваталась за звезды в маминых ушах.

Сандра помахала деревьям рукой. Раньше даже самой темной ночью ее окружали духи, демоны, животные, теперь вокруг опустилась непроглядная, необитаемая тьма. Но вот как будто зазвенели серебряные колокольчики… деревья снова заговорили с ней. Они шептали на своем лиственном языке, как когда-то в Айдахо: «Возвращайся домой, Кассандра!» Острые клювы и черные глаза поблескивали среди листвы.