Диана не могла не согласиться с доводами Хильды, но легче от этого не становилось. Ощущение было такое, словно она вдруг обнаружила себя измазанной в некой известной субстанции, обвалянной перьями и выставленной на всеобщее обозрение. Особенно мерзко было то, что она вообще была не из тех, чья яркая внешность или чересчур смелое поведение могли бы спровоцировать грязные слухи вокруг ее персоны. Почему тем, кто ее заметил, в головы пришла именно эта мысль? Неужели она дала кому-то повод подозревать ее в подобном?
— Много народу знает? — спросила она, снова усаживаясь на прибрежный валун.
— Не очень. Может, постепенно разговоры сами собой прекратятся, особенно если не давать больше поводов для них.
— А если не прекратятся, я пойду к Дамблдору. Пусть уж лучше он от меня узнает об этих слухах, чем они дойдут до него от других, да с соответствующими пояснениями. К тому же именно он придумал эти дополнительные занятия, из-за которых мы так подставились!
— Да уж, будет обидно, если Снейпа из-за таких сплетен уволят!
— Это нам будет обидно. А вот «грифы» на радостях закатят праздник и окончательно обнаглеют!
— Верно, — согласилась Хильда. — где мы найдем такого декана, который всегда готов прикрыть наши выходки перед директором? Пока же просто постарайся успокоиться. Чем больше будешь нервничать и плеваться, тем больше у них будет поводов думать, что дыма без огня не бывает.
Диана покачала головой. Легко сказать — успокойся. По сравнению с этим разговоры о том, что она занимается некромантией в стенах школы, были просто цветочками. По крайней мере, тогда на душе так отвратительно не было. И легко было не обращать внимания на шепоток за спиной. Но теперь… Страшно даже представить, что будет, когда слухи дойдут до Снейпа.
Несколько дней Диана провела в ожидании чего-то очень нехорошего и непристойного. У нее даже начало развиваться нечто вроде паранойи — до такой степени на нее произвело впечатление известие о том, что кто-то (точнее, те две дуры с Гриффиндора, в этом она уже не сомневалась) распространяют по школе слушок о ее якобы романе со Снейпом. Ей стало казаться, что стоит ей появиться в Большом зале, как за соседним столом враждебного факультета начинаются перешептывания и косые взгляды. Она уже начала с опаской поглядывать на учительский стол, в опасении увидеть там свидетельства того, что разговоры дошли и до преподавательского состава. Но поведение учителей ничем не отличалось от обычного, они даже не смотрели в ее сторону и энергичных перешептываний она также не заметила.
Но, в конце концов, она убедилась, что ее «паранойя» все же имеет под собой основания — новость медленно, но верно распространялась среди студентов. В этом она убедилась, когда на выходе из теплицы ощутила чью-то руку на своей ягодице. Думая, что это Хильда так шутит, она медленно и спокойно повернулась в сторону и с возмущением увидела, что это был один из гриффиндорцев, чье имя она все время забывала.
Первое мгновение она так и стояла, пораженная подобной наглостью, а затем прошипела:
— Убери свои щупальца, урод!
Тот осклабился и так же тихо прошипел в ответ:
— Значит, кому-то можно тебя лапать, а другие пусть облизываются?
Злость, вспыхнувшая в ней, была столь сильной, что она сама не поняла, как выхватила из рукава палочку и направила ее на парня. Резкий росчерк — и в него полетел луч цвета индиго и гриффиндорец с громким криком отлетел метров на пять, врезавшись в стену одной из теплиц. Несколько секунд его тело била судорога, а затем он затих, тяжело дыша.
К ним уже спешила мадам Спраут.
— Боже мой, что происходит? Гриффиндор, Слизерин, что вы опять не поделили?!
— Это Беркович, профессор, — раздался чей-то голос.
Профессор травологии в недоумении уставилась на Диану, которая стояла красная как рак, неотрывно глядя на продолжавшего лежать на земле обидчика.
— Мисс Беркович… От кого другого, но от вас-то такого я никак не ожидала! Зачем вы это сделали?
Диана молча спрятала палочку обратно в рукав мантии.
— Минус двадцать баллов со Слизерина! Жду вас сегодня в шесть часов вечера на отработку! И я обязательно сообщу обо всем вашему декану!
Диана пожала плечами и только тогда взглянула на мадам Спраут. Профессор укоризненно покачала головой и сказала:
— Все свободны, — и, бормоча себе под нос что-то о «неуправляемых слизеринцах», она заспешила обратно в теплицу.
