Она оказалась шестой по счету. И, пожалуй, самой плохой по качеству. Наверное, потому, что Никита не примелькался бабулям, так как был в гостях у Любки всего один раз. «Как мог Кривицкий опознать меня в этой кривой роже?» – с удивлением подумал Никита. Он небрежно отбросил свой снимок в сторону, как и остальные до этого, и потянул к себе седьмой. Кривицкий даже нижнюю губу прикусил от досады – на лице Никиты не дрогнул ни единый мускул.
– Ну и что? – спросил Никита, добравшись до десятого снимка. – Зачем ты притащил мне эту порнографию?
– Слушай, кончай темнить! – разозлился Кривицкий. – Ты был у Терехиной… – Он назвал дату и время. – А чтобы совсем уж отбить у тебя охоту врать и притворяться, объясни, как в ее квартире оказался номер твоего телефона?
С этими словами Кривицкий опять полез в свою объемистую кожаную папку и достал оттуда бумажную салфетку с крупно написанными цифрами. Никита не стал долго гадать, что это за салфетка, – на ней Любка записала номер его мобильного.
– Что с ней? – спросил Никита.
– Задушена, – коротко ответил Алекс. – Так ты знаком с Терехиной?
– Заткнись! – Никита достал бутылку коньяка, налил себе полстакана и выпил одним духом. – Она была хорошей дивчиной, хотя и не без некоторых недостатков… Земля ей пухом.
– Значит, знаком, – с удовлетворением констатировал Кривицкий.
– И что с того?
– А то, что ты проходишь по делу как свидетель.
– Свидетель чего?
– Сам догадайся. Кстати, ты пока первый опознанный из этой фотогалереи.
– Я должен этим гордиться?
– Просто у меня стало меньше работы. А теперь скажи, что ты у этой Терехиной забыл?
– Тебе разве не сказали, что она была женщиной свободных нравов? А я, между прочим, холостяк.
– Опять врешь! Судя по показаниям жильцов дома, твой визит надолго не затянулся. Что вряд ли могло иметь место в случае амурных игр.
– А я шустрый, как кролик.
– Ты хочешь, чтобы мы поссорились?! – Лицо Кривицкого пошло красными пятнами.
«Злится… – думал Никита, лихорадочно соображая, что ответить Алексу. – И он по-своему прав. Но если я расскажу ему хотя бы часть правды, а тем более предъявлю видеоматериалы Хайтахуна, то тогда Шервинский сживет меня со свету. Не говоря уже о Принцессе. Да и Алекс будет не шибко рад попасть в эту яму со змеями».
– Ни в коем случае, – ответил Никита. – Ладно, сдаюсь. Приходил я к ней совсем по другой причине, нежели эти гаврики. – Он кивком указал на фотоизображения. – Тебе известно, что Терехина была любовницей Колоскова?
На некоторое время Кривицкого перемкнуло. В его глазах вдруг появилось тоскливо-тревожное выражение, которое бывает у человека, когда он понимает, что попал в безвыходное положение.
– Нет, я этого не знал, – наконец выдавил из себя Кривицкий.
– Как видишь, я очень ценный свидетель, – съязвил Никита. – Но и это не все.
– Не все… А что еще? – Вопрос прозвучал совсем уж безнадежно.
По лицу Кривицкого было видно, что ему хочется немедленно вскочить и броситься вон из квартиры, чтобы не слышать ответа Никиты.
– Терехина наняла частного детектива, дабы он проследил за Полиной и ее любовником, – безжалостно отчеканил Никита. – И материалы наружного наблюдения попали по назначению – к Олегу.
– М-м-м… – промычал Кривицкий и скривился, будто ему вдруг стало очень больно. – Чтоб я сдох… Но этого в деле нет!
– Еще бы. Терехина не была дурой. Зачем ей светиться? Она всего лишь отомстила чужими руками неверному любовнику, который к тому же лишил ее средств к существованию – выгнал с работы.
– И кто этот частный детектив?
Никита наморщил лоб, словно припоминая, а затем не очень уверенно ответил:
– Какой-то китаец… фамилия у него странная. Хей… Нет, по-моему, Хайхун. Впрочем, хрен его знает! Я фамилии и телефонные номера плохо запоминаю.
– Может, Хайтахун?
– Точно! – делано обрадовался Никита. – Хайтахун! Неплохо бы и его поспрашивать, может, расскажет что-нибудь интересное.
– Поздно спрашивать, – сумрачно ответил Алекс.
– Почему?
– Его убили. Заточкой.
– Кто?!
– Знать бы… Никаких следов.
Никита остро взглянул на Кривицкого и спросил:
– Ну что, ты и дальше будешь утверждать, что Олег покончил жизнь самоубийством?
– Да, буду!
– Вот что мне нравится у ментов, так это их дубовая башка. Ты бьешь по ней, а она даже не гудит. Непрошибаемые личности. Открывай дело, гражданин начальник. Разве непонятно теперь, что все ниточки тянутся к убийству Колоскова. Да, убийству! И кто-то теперь тщательно подчищает следы преступления.
– Нет!
– Это крик души или твердое убеждение?
– Крик души… – тихо ответил Кривицкий, налил себе стопку коньяка и выпил.
– Тебе же к начальству, – заметил Никита.
– А оно и само не просыхает начиная с утра. Переаттестация закончилась, руководящее кресло слегка зашаталось, но все-таки устояло, так что не грех немного расслабиться.
– Ну, тады ой…
