Кривицкий посмотрел на Никиту с мученическим видом и приложился к бокалу. Видимо, он хотел выиграть время, потому что пил длинными, медленными глотками, глядя куда-то в сторону. А затем, мрачно глядя на Никиту, заговорил:
— Скажи мне, что я сделал тебе плохого?! Ты хоть понимаешь, какая каша заварится, если мне придется открыть дело по-новому? Да меня сожрут с потрохами! То, что мое начальство начнет мочиться кипятком, и ежу понятно. Притом на мою башку. Но ведь в городе есть богатые люди, которым очень не нравится, когда убивают таких, как они. В том числе и среди чиновников. И пусть Олег для некоторых из них был злейшим врагом, но большой бизнес, который любит, как известно, тишину, не успокоится, пока не найдут убийцу и, главное, заказчика. И козлом отпущения во всей этой истории сделают меня, потому как заказуха раскрывается очень редко. Тем более что следы преступления — если оно было; я пока в это не верю, не верю, и все тут! — давно остыли, и теперь нужен не просто профессионализм, а потрясающее везение. Ну а менты — может, ты этого не знаешь — к разряду везунчиков не относятся. Это работяги, чернорабочие, которые горбатятся на своей грязной работе денно и нощно и чаще всего, вместо благодарности, получают лишь плевки «благодарных» граждан в свою сторону и выговоры от начальства.
— Я сейчас заплачу над твоей тяжкой судьбиной…
— Ладно, допустим, в твоих домыслах — да, домыслах! — есть рациональное зерно. Но скажи мне тогда: кто убил Олега? У нас есть видеозапись камер наблюдения за домом с двух разных точек, которая подтверждает, что в момент убийства никто чужой в подъезд не входил и не выходил из него. Только свои, жильцы.
— Значит, нужно шерстить жильцов, — упрямо боднул головой Никита.
Кривицкий саркастически ухмыльнулся и ответил:
— Как ты это себе представляешь? Там живут многие городские боссы — чиновники и крутые бизнесмены. К ним не подъедешь и на хромой козе. Тем более — без соответствующих фактов. Хотя конечно же следователь — тут нужно отдать ему должное — опросил всех тех, кто в момент убийства находился дома. Это в основном пожилые люди. И наконец, последнее: богатые сами мараться не будут. У них есть все возможности, чтобы нанять профессионального исполнителя заказов. Естественно, не напрямую, а через посредников.
Никита тяжело вздохнул и допил пиво.
— Все выходит на то, — сказал он, — что Полина устроила мне местечко в артели «Напрасный труд». Понимаешь, Алекс, я не мог ей отказать, не имел права, но ты почти убедил меня, что дело дохлое, и теперь я как тот витязь на распутье: направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — денег лишишься, прямо пойдешь — головы не сносишь. В общем, куда ни кинь, везде клин.
— Вот и ладушки! — обрадовался Кривицкий. — У меня есть предложение похерить этот вопрос окончательно, а чтобы избавить тебя от угрызений совести, предлагаю съездить в воскресенье на природу.
— Шашлык, хорошее вино, веселые девочки с минимумом интеллекта, не обремененные высоким образованием и такими глупыми условностями, как стыд…
— Какой ты догадливый! — Кривицкий хохотнул.
— Нет, Алекс, извини, не могу я… — Никита закурил и мрачно уставился в стол.
— Что именно ты не можешь? — остро посмотрел на него Кривицкий.
— Бросить это дело, — после некоторой паузы ответил Никита. — Я обещал. Понимаешь, поначалу я и впрямь хотел изобразить бурную деятельность, чтобы потом сказать Полине: «Извини, дорогуша, я сделал все, что было в моих силах, но следователь прав — Олег сам наложил на себя руки». Однако после осмотра квартиры я уже так не думаю. Надо разобраться, Алекс, надо!
— Да пошел ты!.. — Кривицкий потянулся за деньгами, чтобы расплатиться и уйти.
— Погоди! — схватил его Никита за рукав. — Не горячись. У меня есть дельное предложение. Я один буду заниматься этим вопросом, без привлечения твоей службы. Ты останешься в стороне. Выгорит у меня дело — все лавры достанутся тебе, не выгорит — что ж, набью себе еще несколько лишних шишек, всего лишь.
— Ну ты и баран… — буркнул Кривицкий, остывая. — Упрямая скотинка… Ладно, если хочешь приключений на свою задницу — милости прошу к нашему шалашу. Узнаешь, сладок ли хлеб мента. Действуй. Ежели что, можешь надеяться на мою помощь. Это я твердо обещаю. Но только в частном порядке!
— Ловлю тебя на слове. Мне нужна копия дела и видеоматериалы.
Кривицкий немного поколебался, а затем ответил:
— Конечно, это служебное преступление… но что не сделаешь для старого друга. Только учти, если попадешься кому-нибудь с этими бумагами, не вздумай сослаться на меня!
— Заметано. Я буду нем, как печка, — ответил Никита словами одного из персонажей старого фильма.
Напряжение за столом спало. Они вновь заказали по бокалу пива, и дружеская пирушка покатилась своим чередом, легко и непринужденно, не отягощенная никакими коллизиями, лишь приправленная терпким, ностальгическим ароматом воспоминаний о неласковом детстве.
