Голова идёт кругом. Стараюсь вникать в каждое слово. До чего сложно! Как играть в дженгу с закрытыми глазами: мне набрасывают кучу фактов, а я должна вытаскивать ненужные, не разрушив цельную пирамиду.
— Морока на тебя нету, Аврора! — оттесняет её Рута и указывает на меня. — Посмотри на это бледное лицо. Да она сейчас в обморок шмякнется от переизбытка информации. Дай-ка я. — Аврора наливается румянцем и тупит взор. Рута начинает чеканить, заканчивая каждое предложение ударом кулака по свей коленке: — Тео, по причине острой, не сможет слиться в союзе с девицей Фьёра. Наследного Тёмного Двора ей тоже не видать из-за жадности их папаши — Фахрона. Остаётся отдать фьёрку, как разменную монету, Прусье, дабы те помогли прикрыть зад от эмирских грабежей с гор. А тем в свою очередь своя выгода — выход к морю. Женись Тео на фьёрке, как задумано было, Тёмный Двор обеспечил бы защиту со всех фронтов, отсыпав денег, коих хватило бы на уплату наёмникам. А теперь златоносец смахнул всё с шахматной доски! — Уши лисицы оживлённо подёргиваются, а зрачки расширены. — Если бы Тео выжил, то забрал бы себе фьёрку. Не вышла б она за прустца. Следует отсюда, что Златоносцу пришлось бы жениться на пруске, как заведено веками. А так он и Шай смогут вот уже вскоре обручиться, ведь Фахрон давно хворает.
— Моря Посейдона, сколько нитей!
Не нравится мне, что в этой комнате самой недалёкой считаюсь пока я.
— Леди Фэй, мы ведь и сами долго гадали, как принц Тео погиб в наших стенах. И вы поймите: когда растёшь здесь, намного проще разобраться. Да и не каждый, кто воспитан с рождения в этих землях, способен делать правильные выводы. Вам и подавно нужно время, чтобы всё в голове улеглось.
— Времени у нас и нет. — Я прокручиваю на пальцах кольца и набираю в грудь побольше воздуха. — Хорошо. Допустим, всё именно так, как вы и говорите. Почему вы рассказываете это только сейчас?
— Присматривались к вам, леди Фэй.
— И принюхивались.
— Мы не знали, кому можно доверить столь ценный секрет. Если Зельфейн пошёл на убийство принца соседнего Двора, рискуя развязать войну, то нас бы, как пылинки, сдул. А ещё… — Аврора расправляет плечи и вздёргивает подбородок. — Я не хочу стать спицей в колеснице, которая раздавит моё королевство. Народу не нужна новая война.
Звучит убедительно.
— Зельфейн и Шай, — пробую я их имена на языке с новым привкусом горечи. — Сколько они вместе?
— Далила заметила их шуры-муры не так давно, — говорит Рута. — А что?
— Да так. Думать пытаюсь. — Вспоминаю о главном: — Дамы, а где кинжал?
— В надёжном месте, леди Фэй.
Я подхватываю мысленный поток и несусь в нём сломя голову. Если Зельфейн и Шай начали отношения недавно, то оно и понятно, чего Зельфейн пошёл на такой шаг именно сейчас. До этого он смиренно был готов жениться на пруске. Всё же… Как бы высокомерно и колко он не вёл себя со мной, я видела его тёплый взгляд, направленный на принцессу и Кайдена. Могли ли эти глаза принадлежать убийце? Способен ли он лишить жизни друга ради любимой? Впрочем, троянская война тоже развернулась из-за женщины. Да и чему удивляться? Буря эмоций сильнее доводов рассудка, а в мире фэйри многое оплачивается кровью.
Наш разговор прерывает ехидный голос:
— Я передал записки на оба Двора. Скоро прибудут все, кто только можно. Пускай мой рот зашит, но к вам троим у них точно возникнут вопросы, когда увидят сей девичник в поздний час.
Мы ошеломлённо поворачиваемся к Хранителю. Аврора распахивает глаза и обращается к Руте:
— Разве не ты должна следить за ним?
Та вскакивает и упирает руки в бока.
— Почему это я? Ты!
Бурчу под нос проклятия и поднимаю своё ослабленное тело с кресла.
— Дамы, вы ведь и так собирались выступить свидетелями. Без паники.
Рута опускает глаза в пол и шаркает по нему ногой.
— Вообще-то, мы надеялись, что вы найдёте доказательства как-то без нас. Про свидетелей сказали ради красного словца. Выступить хотели ими перед вами, а не перед Дворами.
Потрясающе. Всё лучше и лучше.
— А теперь, леди Фэй, нам придётся обвинить наследного принца в убийстве и надеяться, что нам поверят.
— Вас четверо. Бояться нечего.
Аврора поджимает трясущиеся губы.
— Король благосклонен, покуда мы греем его постель. Будет ли также велико его доверие, коль мы наречём убийцей его сына?
Она права.
Я подбираю слова с осторожностью. Так, будто строю песочный замок из обещаний, которые в любой момент смоет приливом:
— Тогда я найду доказательства.
Произношу это, и всё внутри сжимается.
Издалека слышится топот десятков ног. Они медленно приближаются, оттягивая неизбежное. Я стою в центре помещения, как на плахе перед ударом топора, и судорожно пытаюсь понять, что со всем этим делать.
Вот меч. Он — был. Но он — не нужен.
Кто обессилил руку мне? Александр Блок «Идут часы, и дни, и годы»
