Болезненное напоминание о свежей ране моего подношения пронзило растерянный ум. Как только я сложила все обрывки мыслей вместе, поднялся страх.
Нет. Слишком рано. Мне полагалось еще несколько дней, мне полагалось…
В мозгу развернулось воспоминание о словах Винсента: «Все может начаться в любой момент… Она любит, чтобы было… неожиданно».
Я резко села. Паника достигла пика, но я заставила ее повиноваться. Нет, панику себе позволить я не могу. Потому что вот оно.
Вот оно.
Кеджари начался.
Маленькая девочка не говорила много дней. Король Дома Ночи предоставил ей комнату рядом со своей, на самом закрытом, самом защищенном этаже замка. В этом месте все подавляло ее размерами. Дома она делила спальню с братом и сестрой, ее койка представляла собой крохотный лежак, встроенный под кроватями других детей. Здесь полы были сделаны не из теплой шершавой глины, а из жесткой мозаичной плитки, леденившей ноги. Все было огромным. Одна кровать – размером чуть ли не с комнату в ее доме.
И повсюду чудовища.
Она забилась в угол, втиснув крошечное тельце между шкафом и стеной, и отказывалась оттуда выйти.
Король Дома Ночи сидел в кресле на другом конце комнаты и читал. Он нечасто покидал ее и никогда не обращал внимания на ребенка. Девочка вылезала из укрытия в те редкие моменты, когда он уходил, – облегчалась или проглатывала несколько кусков еды, оставленной для нее. Заслышав шаги в коридоре, она возвращалась в свой угол.
Прошла неделя.
Потом другая.
И еще одна.
И наконец, когда луна в небе снова стала полной, девочка, борясь с муками голода, выползла из своей щели к тарелке с хлебом, стоявшей на столе. Ее глазки неотрывно смотрели на него, когда пальчики ухватили хлеб и она принялась, пятясь, осторожно откусывать мелкие кусочки.
У него не дрогнул ни один мускул, только взгляд задержался на ней. Даже этого оказалось достаточно, чтобы она опять забилась в тень, еще глубже.
Он негромко рассмеялся:
– Ты не чувствуешь себя здесь в безопасности, маленькая змейка?
Девочка перестала жевать, но ничего не сказала.
Король отложил книгу.
– Это хорошо. Тебе здесь небезопасно. В этом замке. В этой комнате. Ты – добыча в мире хищников.
Он наклонился ближе и тихо произнес:
– Я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Но я – единственный, кто даст такое обещание и сдержит его. Я не предложу тебе мнимую защиту или благостную ложь. Но я научу тебя, как пользоваться твоими зубками.
Король улыбнулся, впервые продемонстрировав всю длину острых клыков – они наверняка нанесли смертельный удар сотням жертв.
Девочке это зрелище должно было показаться пугающим. Однако впервые за месяц она почувствовала себя… действительно в безопасности.
– Может быть, твои зубы не так остры, как мои, – сказал он, – но и они могут убивать, если правильно укусить.
Хотя девочка и была еще маленькой, она поняла, что он предлагает. Если живешь в таком мире, подобные уроки надо выучивать сразу.
– Не удостоишь ли меня чести узнать твое имя?
– Орайя, – наконец-то заговорила девочка.
– Приятно познакомиться, Орайя!
Король встал, и на этот раз она не убежала.
Он протянул руку:
– Меня зовут Винсент.
Я усилием воли выровняла дыхание. Паника заставляет сердце биться чаще. Ускоренное сердцебиение – это быстро бегущая кровь. Быстро бегущая кровь – значит я становлюсь мишенью еще больше, чем сейчас.
Магия Ниаксии – мощная и необъяснимая. Она могла унести нас, куда только ей заблагорассудится. У меня до сих пор в сознании стоял туман, чувства были размыты. Я изо всех сил пыталась понять, где нахожусь. Наверное, что-то подобное испытываешь, если тебя накачивают наркотиками.
«Орайя, пройди по всем своим ощущениям».
Голос у меня в голове принадлежал Винсенту.
Запах: кровь и плесень. Если турнир начался, то мне надо быть в Лунном дворце. Я прижала руки к полу. К ладоням прилип тонкий слой грязи и пыли. Лунный дворец существовал исключительно для этого состязания. Пол не мыли сотню лет.
В другое время, когда не проводился Кеджари, в эти стены никого не допускали, но я давно изучила их снаружи. Надо подниматься выше. В самой высокой башне – много окон. Ни одного вампира нельзя застать там после рассвета. Свет будет исключительно неприятен, а то и смертелен.
Звук. Я насторожилась. Отовсюду эхом отдавались крики боли – крики, которые, судя по всему, принадлежали не вампирам. Меня замутило. В этот дворец швырнули еще и людей? В качестве… добычи? Или чтобы отвлечь? Я не знала, испугаться или мысленно вздохнуть с облегчением, что эти крики оттянут на себя вампирскую жажду крови. Я слышала, как это происходило. Рычание. Далекий стук легких шагов.
Остальные не спали. Может быть, моя человеческая природа заставила меня последней прийти в себя от той неизвестной магии, которую к нам применили. Может, снизился уровень внутренних запретов – голоса вампиров зазвучали по-звериному даже для этой безумной кровавой игры.
Мне очень, очень повезло, что я сейчас жива.
