Матерь, я ненавидела это слово и все, что, по его мнению, оно в себя включает.
Я подчеркнуто молчала, когда вошла в гостиную. Райн чуть повернул голову, ровно настолько, чтобы наблюдать за мной. Серебро лунного света начало румяниться розовым, предвещая приход солнца, и обрисовывало волевые очертания его подбородка, стекая вниз, к мышцам на шее.
Эти мышцы слегка напряглись, когда он улыбнулся мне сокрушенной полуулыбкой.
– Даже на дюйм с тобой не продвинуться.
Я смерила его холодным взглядом:
– А у тебя всего дюйм?
Мелко. Глупо. Я даже не знаю, почему я это сказала, – правда, когда он грубо расхохотался, я почему-то восприняла это с удовлетворением.
– Спокойных снов, – сказал он. – Надеюсь, от ножа под подушкой у тебя шея не затекает.
– Я привыкла.
– Хорошо. Завтра начнем тренировки. Надо готовиться к следующему испытанию.
Следующее испытание, чтоб его! Я от прошлого-то еще едва оправилась и потеряла драгоценные дни, пока выздоравливала. У нас оставалось всего две недели на подготовку. И от мысли, что придется тренироваться с Райном – и как-то умудриться при этом не слишком много ему показать, – мне становилось нехорошо.
– Я в восторге, – невозмутимо ответила я и отправилась к себе в комнату.
Но в последний момент оглянулась через плечо. Начинался день. Отсвет на лице Райна был теперь золотистый – от света солнца. Райн не шевелился, обратив взор к горизонту.
Я не смогла удержаться и спросила:
– Неужели не больно?
Он даже не взглянул на меня.
– Пока не слишком.
Странно.
Буду я еще беспокоиться о глупых саморазрушительных привычках вампира. Я вернулась к себе. Раздвинула гардины, чтобы свет вливался внутрь, затем подтащила рабочее кресло к двери и крепко заклинила им ручку.
Сон охватил меня быстро. Мне снились богини, испытания и заостренные зубы, а еще – что ощущаешь, когда сталь ночерожденных входит в спину.
Тренироваться начали сразу. Следующее испытание, Убывающая луна, скорее всего, не требовало найти союзников, поскольку Полулуние было единственным этапом, где обычно действовали сообща. И все же Райн и Мише были уверены, что у нас будет возможность помогать друг другу – и что пять недель тренировок лучше, чем три, чтобы увидеть, можем ли мы успешно работать вместе.
Я всерьез задумалась, не отказаться ли. Но я понимала и то, что в моем положении помощь не отвергают, даже помощь, сопряженную с опасными условиями… как и возможность изучить врага, даже если мне не по нраву было, что они при этом тоже изучают меня.
Итак, мы стали тренироваться. Получалось… не так, как я ожидала.
– Семь преисподен, да что с тобой такое?
Получалось хуже.
Намного хуже.
Райн бросил меч в припадке какой-то ребячьей досады. Металл ударился о ковер с мощным глухим стуком, хотя поверхность была мягкой.
Со мной? Это со мной-то «что такое»? Это не я швыряюсь оружием. Я отошла к стене гостиной, сердито глядя на Райна. Мише уселась с ногами в кресло и съежилась, переводя взгляд с одного из нас на другого.
Райн ткнул в меня пальцем:
– Мы не сможем работать вместе, если ты не дашь мне подойти.
– Что я должна сделать? Сесть к тебе на колени?
– Я даже отвечать на это не буду, – зло бросил он. – Сколько раз мы еще будем повторять одно и то же? У нас меньше суток до испытания. Суток! А ты только время разбазариваешь.
Мише тяжело вздохнула и потерла виски.
И так тринадцать ночей подряд. Ночь за ночью, ночь за ночью.
Я начинала думать, что наша совместная работа на первом испытании увенчалась успехом по чистой случайности. Винсент был жестким учителем, но даже самые строгие его наставления – занятия, на которых я порой едва не теряла сознание, – я бы предпочла этим.
Десять раз бы предпочла. Двадцать раз.
Тренировки Винсента были понятными. Я знала, чего он от меня хочет. А здесь? Упражнение по выбору между двумя заведомо проигрышными сценариями. Нам надо было научиться сотрудничать в расчете на то, что этот альянс будет работать. Но мне помимо этого нужно было еще и защитить себя. Наблюдать, как работает Райн, и изучать его приемы – через каких-то несколько недель мне придется их использовать. И при этом нужно было закрываться от его любопытных взглядов.
«И потом тебя легко получится убить», – сказал он мне.
Ничего подобного!
Но из ночи в ночь я понимала, что эти две цели – быть сильным напарником и защищать себя – находились в прямом конфликте. Одна цель мешала осуществлению другой, а я себе этого позволить не могла.
