— После того, как дамочка прошмыгнула?
— Пожалуй, так.
— То-то я смотрю, что в комнате так душно, — заметил подполковник. — В такую погоду устраивать в квартире курилку, да еще окна прикрыть. Странно.
— Значит, ее попросили это сделать.
— И что ты за человек, Степа? — удивился Самохин. — Ну тут же все черным по белому написано. Ботинки принадлежат Журавлеву, бабы тоже. Ну кого бы они впустили, кроме него? Вызвали к себе, чтобы кастрировать, а он с ними не согласился и пристрелил свидетелей. Кому еще нужно убивать женщин, с которыми спал только один мужик? Ты же видел фотографии.
— А их, по-твоему, тоже Журавлев принес? Похвастаться. Мол, вас много, а я один. Давайте жить дружно одной семьей. Убийца очень ловко использует Журавлева с единственной целью: заставить нас поверить в то, что, кроме Журавлева, никто этого сделать не может. Ладно, давай остановимся на том, что убийца Журавлев. Убедил. Но почему бы не прокрутить другие версии, чтобы потом не оказаться в тупике. И прошу тебя: не пори горячку. Сейчас приедут с Петровки и из прокуратуры. Не козыряй фотографиями. Если они так же, как и ты, вцепятся в Журавлева, уже других версий не останется. Мы сами его найдем, а высокое начальство пусть другие варианты разрабатывает. У них возможностей во сто крат больше, чем у нас. Им и карты в руки. А сдашь ты им Журавлева — они и искать-то никого не станут.
— А завтра еще пару баб пришьют, — обозлился подполковник. Глянув на лейтенанта, он рявкнул: — А вы чего тут болтаетесь без дела? Живо обойдите все квартиры и проверьте, все ли дома из тех, кто входил в подъезд, — пенсионеры, кавказцы, дети. Кого видели из чужих. Может, он в подъезде баб караулил? Живо, вперед!
Копылова и Глушко как ветром сдуло.
— Ты чего-то мудришь, Степан. Зачем ты потребовал, чтобы я машину Журавлева к его дому поставил? Или ты знаешь, где он скрывается?
— Знаю, Коля.
— Тебе мало трупов? Ты чего выжидаешь? Журавлева надо брать.
— Мы его похороним, а потом найдем убийцу. Слежка за женщинами ничего не даст. Они непредсказуемы. Захочет — уйдет, захочет — послушает. Их даже страх не берет. И убийца знает, как их выманивать.
— Ты чего, парень, остаканился уже? Кого похороним?
Их беседу прервали. Лейтенант Коршунов спускался вниз.
— Несу вам рождественские подарки, господа начальники.
В одном целлофановом пакете лежало оружие с глушителем, а во втором, поменьше, — листок бумаги.
— На чердаке нашли? — спросил Марецкий.
— Да, ребята там потеют. Света побольше просят. Следы от рифленых подошв в обе стороны ведут. Убийца проходил через пятый подъезд, поэтому его никто не видел.
Он подал пакеты майору.
— Именной, с обратным адресом. Револьвер системы «наган», четыре пули выпущены, гильзы в барабане. Следов нет. Майор просил не вскрывать. Глушитель самопальный, нарезка на стволе свежая. А главное, гравировка: «Сергею Журавлеву за отличную службу от Бурденко».
— Кто такой Сергей? — спросил Самохин.
— Отец Вадима Журавлева, известный прокурор, потом судья, а Бурденко был когда-то генеральным прокурором Советского Союза. На Нюрнбергском процессе выступал. Год назад отец Вадима погиб.
— Тебе и этого доказательства мало? — возмутился Самохин.
— Наоборот, только подтверждает мою теорию. Убийца крутит нас за нос как хочет. А с другой стороны, оставляет свои следы и оружие убийства. Окровавленный нож бросил в собственной машине. Отпечатки стер, а кровь оставил. Теперь теряет револьвер своего отца, но не забывает вытереть отпечатки.
— Погоди, Степан. Отпечатков и быть не должно, если он работал в перчатках.
— А как, по-твоему, должны среагировать женщины на присутствие своего любовника в перчатках? Руки замерзли в квартире? А потом, ты ведь видел точность попадания пуль. В Зайцеву он стрелял с трех метров и попал в переносицу, другой — в сердце, третьей — в мозжечок. Ювелирная работа, а Журавлев с одного метра в баобаб не попадет. Это тебе любой из его бывших коллег в московской прокуратуре подтвердит.
— Что там в записке? — раздраженно спросил подполковник.
— Распечатка на компьютере — пять женских имен. — Коршунов начал читать: — Кира Каверина. Дальше идут все данные, адрес, место работы, телефоны. Потом Полина Тучина. Против этих двух стоят галочки. И еще три имени: Антонина Зайцева, Галина Ростоцкая и Вероника Уварова. И опять со всеми данными.
— Понятно. Значит, третью женщину зовут Галина Ростоцкая. Иди-ка, лейтенант, за Славой и езжайте с капитаном по адресам. Ты — домой к Уваровой, а он — к Ростоцкой. Может быть, кто-то знает, как они попали сюда. Опросите соседей.
— Понял.
— А улики верни Ивану.
— Понял.
— Действуй.
Самохин закурил. Перемещая беломорину из одного угла рта в другой, он продолжил:
— Что-то ты знаешь, Степа, и скрываешь. В одном могу с тобой согласиться: слишком наш преступник рассеянный. И все-то он теряет и оставляет нам стрелки и указатели, а сами преступления выполняет виртуозно. Но почему мы должны проходить мимо фактов? Наша задача в первую очередь остановить маньяка, прекратить серию убийств, а потом копаться в деталях. А для этого Журавлева надо найти и посадить.
