— Ищешь кого, сынок? — спросил он хриплым голосом. Обветренное, загорелое, морщинистое лицо украшали ярко-голубые глаза и короткий белоснежный ежик густых, как щетка, волос. О прошлом этого человека можно было судить по наколкам. Руки и грудь пестрили татуировками. Сухопарый, жилистый и вовсе не дряхлый. Свежий воздух и изнурительный труд уберегли этого человека от беспомощной старости, закалили, придали ему сил и воспитали в нем презрение к смерти. Какие они разные, подумал Метелкин, сравнивая генерала Скворцова — холеного интеллигента с утонченными манерами и белой кожей, и прожившего половину своей жизни в лагерях и ссылках волевого и несгибаемого агента вражеской разведки. Кем же из них восхищаться?
— Я ищу вас, Зиновий Карлович. Приехал специально к вам из Москвы. Разговор есть.
— Коли так, пойдем в избу. Гостей во дворе не держат.
Просторный, чистый дом, ничего лишнего, а все, что нужно, сделано своими руками. Поднаторел агент в плотницких делах, мастерски сработано. Да и не заходя в избу, по ее внешнему виду можно было понять, что хозяин не терпит халтуры. Добротно отстроено.
— Подыщи себе местечко почище и устраивайся, — предложил хозяин. — Сначала о деле, а потом трапезничать будем. Сголодался, поди, с дороги?
— Не очень, но лучше, конечно, начать с дела. Может, вы со мной и говорить не захотите.
— Да уж чую, что за ветер тебя ко мне занес.
Они устроились на дубовых резных лавках, стоявших по обеим сторонам огромного длинного стола с идеально гладкой поверхностью. Метелкин почему-то боялся врать старику. Тот смотрел на него спокойно, слегка улыбаясь, но ему казалось, будто старик видит его насквозь и даже читает его мысли. Так это или нет, судить трудно, и Метелкин решил найти баланс между правдой и ложью. Главное, быть убедительным.
— Я бывший репортер, журналист. Писал очерки и статьи в газетах. Меня зовут Женя Метелкин. Теперь решил заняться литературой и написать приключенческий роман времен Великой Отечественной войны. Мне попали в руки материалы о некоем штандартенфюрере СС Хоффмане, который пытался вывезти с территории Советского Союза сверхсекретный архив. Получилось у него это или нет, я не знаю, но сама тема могла бы стать неплохим сюжетом для крутого боевика. Сейчас детективы в моде, и я надеюсь, что у меня может получиться.
Старик рассмеялся.
— Считай, начало ты уже закрутил, парень! Ладно. На чекиста ты, конечно, непохож, на репортера больше. Правда, без помощи комитетчиков ты бы меня отродясь не нашел, но мне на это наплевать. Я свое отсидел, мне бояться нечего. Давай примем твою басню на веру и будем отталкиваться от сказанных тобой слов. Книжка так книжка. Хоффмана я знал очень хорошо. Могу рассказать много интересного. На пару томов моей болтовни хватит. Но я практичный человек. Жизнь здесь тяжелая. Зарабатываю себе охотой. Рыбой в этих краях много не заработаешь. Однако возраст берет свое. Хочется еще на белый свет полюбоваться годков с пяток. Ты ведь, поди, хорошие деньги за книжку получишь. Вот и подумай сам, какой резон мне тебе задарма идеи и факты отдавать.
— Сколько же вы хотите?
— Тысяч тридцать. С моей скромностью этих денег надолго хватит.
— Это почти тысяча долларов.
— Доллары у нас не в почете. Мы в них ничего не смыслим.
— Но у меня нет рублей, разве что на обратную дорогу.
— Возьму долларами. Как-нибудь обменяю.
— А вы уверены, что ваша история стоит того, чтобы за нее платить такие деньги?
— Хозяин — барин. Я ведь не принуждаю.
— Хорошо.
Метелкин достал бумажник и отсчитал десять стодолларовых купюр. Положив их на стол, он вопросительно посмотрел на старика.
— Нормально, — кивнул хозяин. — Пусть лежат. Когда я тебе расскажу, что помню, тогда и возьму деньги.
— Хорошо. В одном вы правы: ваш адрес мне раздобыли по линии ФСБ, но сделали они это по просьбе отставного генерала, бывшего резидента в Германии, а ныне историка. От него я и услышал про архив СС и о том, как в послевоенное время немцы засылали агентов в район Смоленска. О вас он тоже упоминал.
— Кто он?
— Скворцов Никанор Евдокимович.
— Может быть, вспомню. Шесть десятилетий прошло с тех пор. Мы так сделаем. Все названия я буду упоминать вымышленные, чтобы не напрягать память. А потом уточним, если понадобится. Сейчас нет смысла отвлекаться от главного.
— Как вам будет удобно.
Метелкин умолчал о том, что у него в сумке лежала карта местности того самого времени, о котором пойдет речь.
