– Не знаю и, может быть, не узнаю никогда. – Я не стала спорить, хотя чувствовала, как сердце ледяной рукой сжимают отчаяние и страх. – Но согласись, это не меняет моего отношения к тебе. Прости. Если ты думаешь, что я говорю тебе это, так как с Яном у нас все решено, ты ошибаешься. Он не знает ничего и, возможно, не узнает.
Лицо Влада изменилось. На какое-то время на нем мелькнула злость, и я испуганно подалась назад. Он это заметил и немного растерянно улыбнулся одними уголками губ.
– Прости. Просто не ожидал от тебя…
– Предательства?
– Предательства. – Голос Влада звучал глухо и подавленно. – Я тебя действительно люблю. Самое сильное желание – остаться здесь и бороться, но я понимаю: это не имеет смысла. Ты сделала выбор, и странно пытаться его изменить. Странно и унизительно… – последнее слово прозвучало совсем глухо. Именно оно было ключевым. Я не просто предала Влада, я его унизила, хотя и не хотела этого делать.
Я все же заплакала. Тщательно сдерживаемые слезы, которые до этого вырывались лишь непослушными редкими каплями на ресницах, хлынули ручьем, и я поспешила стереть их рукавом свитера. Мне хотелось попросить прощения. Не думала, что будет так сложно видеть боль в глазах Влада. Но он как-то угадал мои невысказанные мысли и опередил, тихо заметив:
– Не извиняйся. От этого будет только хуже. Не унижай меня еще и жалостью. Я все равно не смогу забыть и до конца простить. Поэтому ухожу.
Влад резко порывисто обнял меня и поцеловал в макушку.
– Прощай, Златовласка, – прошептал он мне в волосы и отступил к двери, а я разрыдалась в полный голос.
Он вышел быстро. Порывисто, чтобы я не заметила, как понурились его плечи, и ни разу не оглянувшись. Я задела его гордость, а такое простить нельзя.
Мне всегда казалось, что расставаться по собственной воле, когда сердце занял другой, легко. Как же сильно я ошибалась! Мне было очень плохо, я чувствовала себя виноватой, предательницей и не хотела ничего. Даже говорить с Яном.
На какое-то время мне показалось, что лучше оставить свои чувства при себе и не сообщать о них. Зачем? Ведь Влад прав, у нас с Яном вряд ли есть будущее… Только вот насчет любви мой бывший бойфренд ошибся. Я слишком хорошо помнила глаза Яна, его ужас и страх, когда я умирала. Влад этого не видел, поэтому, наверное, и не понял, почему я простила Яна так быстро. А я не могла иначе. Слишком хорошо понимала: моя смерть, пусть и временная, была для него наказанием, заставившим осознать собственную глупость. Все совершают ошибки. Даже боги, живущие тысячи лет.
Я вытерла слезы рукавом толстого свитера, залезла на подоконник и уставилась на падающий снег. Крупные снежинки летели на землю, переливались в свете ярко-оранжевого фонаря, кружились, украшая деревья, и создавали праздничное настроение, но не у меня. Я заметила Влада, который быстрым шагом вышел из клуба, закинул небольшую дорожную сумку в багажник машины, которая раньше принадлежала Шеше, и умчался в неизвестном направлении. Как я подозревала – навсегда.
Сердце сжалось от боли, но на смену ей пришло ощущение свободы. Я все сделала правильно. Ярко-красный внедорожник Яна все еще стоял на парковке, и внезапно я поняла, что могу не успеть. Что спустя секунду или две на улице может появиться Ян и так же, как и Влад, исчезнуть в неизвестном направлении. Кто сказал, что он станет дожидаться завтрашнего дня и торжества справедливости? Яну вообще все равно, что будет с лицеем и Шешей.
Терзаясь сомнениями, нерешительностью и глупостью, я могу просто не успеть поговорить с ним. Вряд ли мои слова заставят его остаться, но если я ничего не скажу, тогда он точно уедет. И другой возможности у меня не будет.
Я спрыгнула с подоконника и, даже не посмотревшись в зеркало, вылетела в коридор. Стучаться в комнату не стала. С размаху открыла дверь и замерла на пороге.
Ян, одетый в одни спортивные штаны, стоял ко мне спиной и методично паковал сумку, до боли похожую на ту, с которой уехал Влад. На кровати лежали его немногочисленные вещи, оказавшиеся волей судьбы в клубе Камы, и перепутанные провода: зарядки от телефона и ноутбука, наушники и еще что-то такое же нужное. Сложенная аккуратными стопками одежда лежала с другой стороны.
Услышав резкий хлопок двери, Ян повернулся и, увидев меня, улыбнулся уголками губ. Едва заметно, по-дружески. Но в глазах была тщательно скрываемая боль, и я поймала ее отблески с некоторым наслаждением. Надеялась, что она появилась из-за меня.
– Уезжаешь? – Я сглотнула подступивший к горлу комок, любуясь сильной спиной и блестящими волосами, спускающимися на плечи. Не так давно мне вообще не нравились длинноволосые парни. Они казались мне женственными, но не Ян.
– Да, я и так задержался здесь слишком надолго. Меня тут ничего больше не держит.
– А если я очень попрошу остаться? – Голос опустился до шепота, я сама едва разобрала слова, но Ян услышал. Было страшно, что он оттолкнет меня и я останусь совсем одна.
– Зачем? – Сухой короткий вопрос подтвердил мои смутные опасения, но следующая фраза вселила надежду. – Ты сама скоро будешь далеко отсюда.
