«А я вас нет», – чуть было не ляпнул Катурин, но заметил зеленые глаза женщины и все понял. Он и правда не мог ее знать. С Вероникой они не разговаривали о семье. Никогда.
– Я даже не представилась, – смутилась женщина, видимо, прочитав что-то на лице Влада. – Софья Леонидовна – мама Вероники. Что ты стоишь на улице? Пойдем. Она хоть и пишет, что не хочет никого видеть, тебе, думаю, обрадуется.
– Пишет? – насторожился Влад, пропустив остальную часть реплики женщины мимо ушей.
– Ты не знаешь? – В глазах Софьи Леонидовны мелькнула боль. – Вероника собиралась на выходные домой, несмотря запрет, существующий в лицее. Она часто так делала. Даже не знаю, как у нее это получалось, но… ты же знаешь, Вероника была хитрой и целеустремленной девочкой. Всегда добивалась того, чего хотела. – Женщина тяжело вздохнула и продолжила: – Я должна была запретить ей приезжать одной, но ее брат, мой старший сын, недавно женился и переехал в Москву. Отец постоянно в командировках, а я не вожу машину, поэтому Веронике приходилось добираться одной. До остановки достаточно далеко. Сколько раз я ей говорила, чтобы попросила кого-нибудь подвезти! Но она не слушалась…
«Конечно, – подумал Влад. – Если бы я знал, что Веронике позволено ездить домой, сразу бы заподозрил неладное. Вот она и молчала».
– В этот раз на нее напали.
«Здесь начинается сказка, придуманная Еленой для родителей», – отметил про себя Влад и приготовился слушать внимательнее.
– Затолкали в машину. На счастье, мимо проезжал ваш директор и успел спасти мою девочку. Но, видимо, стресс оказался слишком сильным. Вероника очень изменилась, практически до неузнаваемости. И… замолчала. Врачи говорят, что поможет только время и привычная домашняя обстановка. А еще… – Женщина помолчала, собираясь с мыслями. – Ее глаза!
– Что с ее глазами? – вежливо поинтересовался Влад, прекрасно зная ответ.
– Они сменили цвет! Знаю, что такого не может быть, но у моей девочки никогда не было голубых глаз…
Влад молчал, не зная, что сказать. Мама Вероники, заметив его состояние, глубоко вздохнула и, смахнув блеснувшую на щеке слезу, заметила:
– Глаза – это мелочи, ее душевное состояние волнует меня значительно больше. Может быть, со временем ей станет лучше.
«Не станет», – грустно подытожил Влад, и на душе стало совсем паршиво. Он видел скорбное лицо и тоску во взгляде женщины и испытывал щемящую жалость. Но заставить себя зайти внутрь на мог: слишком пугало то, что он должен был увидеть.
– Я не собирался заходить. – Он прокашлялся и закусил губу, заметив, что лицо женщины осунулось еще больше.
– Я понимаю, – ответила она. – Мало кто хочет общаться с больной. Она совсем не та, что была раньше. Это тяжело.
– Дело не в этом. – Влад покачал головой и сунул руки в карманы. Он не привык и не умел общаться с обычными взрослыми людьми. Его окружали лишь хладнокровные наги, древние боги и небольшое количество неуравновешенных подростков.
– В чем же? – недоверчиво уточнила женщина и нахмурилась. – Пока не случилось несчастье, дочь только и говорила что о тебе! Фотографии твои всем показывала… А ты боишься ее навестить!
– Не боюсь. Просто мы сильно поругались, до того как… – Влад замялся, подбирая слова. – Думаю, я последний, кого она хотела бы видеть.
– Ты не прав. – Черты лица Софьи Леонидовны смягчились. – Даже если она и злилась раньше, сейчас это не имеет значения.
Наверх по бетонной лестнице Влад поднимался с опаской. Он не ожидал от себя такого волнения. Прихожая в квартире Вероники оказалась узкой и длинной. Шкаф, тумбочка под обувь, и все – разойтись вдвоем в коридоре невозможно.
Катурин нервно прижался к стенке, неловко разулся и под внимательным взглядом Софьи Леонидовны проскользнул в комнату Вероники.
Он не так представлял себе то место, в котором выросла девушка. Комната была рассчитана на двоих, а ведь Вероника даже не говорила о том, что у нее есть брат. Видимо, стеснялась семьи. В лицее девушку считали обеспеченной и гламурной, но, похоже, она просто умела очень хорошо пускать пыль в глаза. Двухъярусная неновая кровать у стены, напротив – массивный компьютерный стол, за которым можно комфортно разместиться вдвоем. Над ним – книжные полки. У окна старое кресло с развалившимся на нем огромным плюшевым медведем.
Поджав под себя ногу, Вероника сидела спиной к двери за компьютерным столом и что-то увлеченно рисовала. Когда вошел Влад, девушка даже не сразу среагировала. Он замер, не решаясь окликнуть или как-то иначе привлечь к себе внимание, лишь внимательно рассматривал худую спину, темные, волнистые, собранные в высокий хвост волосы и такой знакомый и одновременно чужой профиль.
– Вероник…
Услышав знакомый голос, девушка испуганно вздрогнула, выронила карандаш и развернулась. В голубых, принадлежащих Алине, глазах промелькнула целая гамма чувств: страх, злость, отчаяние и, наконец, радость.
– Ты как?
Влад сделал нерешительный шаг вперед, а Вероника, немного подумав, пожала плечами и отвернулась к окну – медленно и отрешенно.
Влад закрыл глаза и сжал от бессилия зубы – все, как всегда.
