- Не близко, но повезло. Окрутила одного капитана. Теперь с им и живёт барынею. Троих мальчишек родила… бабка все мне её ставит в примеры. А я чем хуже? У меня капитана-то нету… но и так ладно.
- Ничем не хуже, - заверила я. – И капитана своего еще отыщешь.
И Зиночка даже выдохнула.
- Я ей о том же. Только она упертая, страсть… вот… и Каблукова, стало быть, еще к старой барыне хаживала. Обычно-то бабы за зельем ходили, которое плод травит. Ну, чтоб скинуть там… - и губу прикусила, но я киваю.
Ходили.
И ходить будут. Даже там, раньше, случалось мне ловить обрывки фраз и разговоров, тогда-то совершенно непонятных, явно для моих ушей не предназначенных. Но… теперь я понимаю больше.
Осуждать кого-то?
Не я.
- А эта наоборот. У ней все не получалось дитё выродить. Скидывала. Понесет и скидывает… ей тогда еще Милочкина бабка сказала, что не выйдет с дитём-то. Что вникак… чегой-то там несовместное у неё с мужем. Или у самой? Порченая, стало быть…
Надо же, какие удивительные подробности.
- Она ей и присоветовала дитёнка взять…
- А к другим целителям не ездили?
- Так… откуда мне знать-то? Может, и ездили… только одного раза пришла она. И непраздная. И мальчишку выродила. Да хорошего, крепкого, здорового такого. Анатоля, значится. Бабка моя ещё сказала, что вовремя. Что, мол, ежели б не этот мальчишка, муж бы с нею развелся. Оно и понятно… ладно, мамка моя, мы ж люди-то простые, да и то бабка по сей день вспоминает, что девки одныя… вот… а Каблуковы же ж благородные! – это Зиночка произнесла с придыханием, правда, восторга её хватило ненадолго. Она одернула халатик. – Ну и бабка тогда ещё сказала, что Анатоль – он точно не от Каблукова.
- Откуда такая уверенность?
- Я спросила. А она разом так… вот морду сделала, - Зиночка щеки втянула и глаза выпучила. – И как махнула на меня палкою своей. Мол, дура. Лезу в чужие дела… а я что? Сама же ж заговорила.
- И вправду…
Но с бабкой встретиться надо.
Не знаю пока зачем, однако Бекшеев уверяет, что любую информацию можно использовать. Да и… если Анатолий и вправду не родной сын Каблукова, то дело с наследством обретает немного иной оттенок.
Радикально другой.
- Зинка?! – голос этот донесся откуда-то из-за двери. И Зиночка вскочила. – Зинка, ты…
- Баба Тоня…
Зиночка заозиралась и торопливо схватила какую-то коробку, которую сунула мне в руки.
- Зинка…
Дверь распахнулась, впустив уже знакомую мне женщину. Ныне та была еще более хмурой, чем при первой встрече.
- Опять лясы точишь? Ишь ты, собака брехливая!
- Да я вот… показываю… госпиталь. Как Милочка велела…
- Для тебя она Людмила Михайловна, - строго оборвала женщина, поджимая губы. – И знаю я твои «показывания»… опять сплетни… иди вон. Наверх. Время перевязки делать. Люди пришли, а Зиночки нету… опять где-то лазает. Ничего. Вот выставлю тебя…
- И кого возьмете? – поинтересовалась Зиночка, руки в боки упирая. – Или думаете, туточки очередь стоит? Вона, Ангелины еще когда не стало? И кого на её место взяли? А никого! Потому как некого! Потому как…
- Ты мне тут зубы не заговаривай! Давай… а вас, - взгляд Антонины Павловны выражал глубокую симпатию ко мне и окружающему миру. – Жених там… ждет. В мертвецкой.
[1] Вполне реальный средневековый нижненемецкий заговор на защиту от змей. Труфанова Н.А. «Заговоры от змеи и червя в средневековой немецкой традиции»
Глава 12 Змеелов
Захар оказался чуть ниже Бекшеева. Это было странно. Бекшеев как-то уже и привык, что рост у него средний, а потому люди в большинстве своем или же выше, или же одного с ним, этого самого среднего роста. А вот Захар оказался ниже.
Правда, его это нисколько не смущало.
Он окинул Бекшеева цепким взглядом и осведомился:
- Инсульт?
- Да. Пару лет тому. Последствия… так сказать.
Кивок.
И небрежное:
- Я вас гляну. Позже.
Людмила вспыхивает и открывает рот, явно желая возразить, но спохватывается, что место для споров не подходящее.
Морг.
Или мертвецкая.
