Нога держала. Боль усилилась, правда, несколько изменившись. Теперь ощущение было таким, словно в мышцу загоняли иглы. Много-много мелких игл. Он стиснул зубы, давя стон, и сделал еще шаг.
И третий.
Легче не становилось. Но насмешливый взгляд Захара мешал признать поражение. Стало быть, манипуляциям Бекшеев все же был подвержен.
- Почему она вернулась? Ангелина? – спросил Бекшеев.
- Не знаю. Я сам думал…
- Хотела выяснить отношения?
- Нет. Там нечего было выяснять.
- Вещи? Что-то ценное… память о муже? Дети?
- Нет. Ничего настолько ценного у нее не было. Дети… с детьми сложнее. Зоя пошла в матушку, а вот с сыном все непросто…
- Он не хотел уезжать?
- Не хотел. Мария Федоровна… своеобразный человек. И умеет быть любезной, даже любящей, когда считает, что в этом есть выгода. Она вложила мальчику в голову, что место его – здесь, что ему нужно продолжить славный род Каблуковых. Что… в общем, он заявил, что никуда уезжать не собирается.
- Ангелина…
- Я ведь не зря протоколировал все. Без бумаг со мной говорить не стали бы. И с Ангелиной… в общем… крику было много. Но я сумел донести до этой идиотки, что бумаги вкупе со свидетельством моим могут доставить ей и её сыночку большие проблемы. И одной потерей репутации здесь не отделаешься. За такие шутки и на Север отправиться можно лет на десять. Ангелина… поняла и молчала.
Боль то откатывалась, то возвращалась, но как ни странно, нога стала слушаться. Да и в целом эта боль была уже не раздирающей, мучительной. Напротив, теперь она сама подталкивала двигаться.
- Не уверен, что она согласилась бы довести дело до суда, но… Мария Федоровна этого не знала.
- И согласилась отпустить детей?
- Скорее удалось достичь определенных договоренностей. Петру все равно надо было ехать учиться. Ему подыскали достойную школу.
- А девочке?
- О, ей тоже, но тут уж Ангелина выступила против. Школа из тех, которые для очень высоких особ… в общем, тут их мнения разошлись… но это не важно. Так вот… я не хотел, чтобы Ангелина возвращалась сюда. Пытался понять, для чего ей это надо… кстати, не знаю, важно или нет, но поехать она решила не сразу… это за вами, кажется?
[1] В нашей истории производство антибиотиков было начато в Америке, где частная компания «Пфайзер», занимавшаяся производством лимонной кислоты, согласилась попробовать делать новое лекарство, но с условием, что правительство за свои деньги построит заводы. Был куплен и переоборудован завод по изготовлению льда. В огромных чанах выращивали гриб Пенициллум. За год удалось произвести такое количество его, что американцы даже начали делиться с союзниками. Но не технологией. В СССР производство антибиотиков осваивали самостоятельно под руководством профессора-микробиолога Зинаиды Ермольевой. Пенициллин выделили из колонии другой разновидности пеницилла. Препарат назвали «крустозин». И да, в армию он начал поступать очень быстро, хотя затем выяснилось, что технология производства не оптимальна. Тогда-то союзники и поделились, что правильными штаммами пеницилла, что технологией глубинного выращивания. А вот в послевоенное время хватало других проблем. И внедрение антибиотиков в протоколы лечения происходило очень и очень неспешно. Хотя количество их год от года увеличивалось и важность развития этого направления понимали все.
[2] И снова правда. Именно стрептомицин, открытый после пенициллина, оказался первым веществом, активным против палочки Коха. Создатель его Зельман Ваксман даже Нобелевскую премию получил.
Глава 15 Змеевы дети
Вещей Ангелины в госпитале было немного. Уместились они в простую картонную коробку, которую выдала мне не Людочка, но уже знакомая мрачная Антонина Павловна.
- Спохватились… - бурчала она, перебирая коробки на полках и явно не потому, что не знала, где и чего лежит. – Году не прошло…
- Прошло. Почти уже, - я наблюдала за этой женщиной, которая определенно хотела что-то сказать, но не знала, как. Или сомневалась, стоит ли говорить. – Вон, Анатолий свадьбу готовит… Надежду помните? Три года тому…
- А… эту… Пестряковскую? Хорошая девка. Добрая. Вон, с дитями возилась. Хотя куда ей замуж…
Антонина Павловна вытаскивала коробку за коробкой, чтобы спустя мгновенье сунуть обратно, и даже не заглядывала внутрь их.
- Почему?
- Так… дохлая она. Здоровьице никакое… вон, к Милочке нашей бегала. Сердце там. То капли пьет, то пилюли глотает, то с капельницею лежит.
Надо же? Настолько все серьезно?
Одинцов не упоминал.
Не знал?
Вполне возможно.
