На парапет я запрыгнула легко, почти не придерживаясь рукой. Я репетировала это день за днем – надеялась, хоть и старалась не признаваться себе, что однажды смогу продемонстрировать свою грациозность и бесстрашие Владу. Но все это глупые мечты. Я могу ходить хоть по канату, могу стать самой умной и даже разгадать его страшную тайну, только вот обнимать он все равно будет Веронику, так как я ему совсем не нужна. Стоило признаться себе в этом и сдаться, но какая-то часть меня не желала отступать. Она хотела во что бы то ни стало докопаться до истины и покорить Влада, кем бы он ни был на самом деле. Эта часть казалась непривычной и чуждой, ее устремления и желания шли словно извне и не принадлежали мне в полной мере.
Этот внутренний конфликт утомлял.
Здесь, на самой высокой точке крыши, холод чувствовался особенно остро. Ветер заставлял стучать зубами, но я не собиралась сдаваться. Я испытывала дикое, пьянящее ощущение свободы. Не хотелось спугнуть его лишь потому, что я замерзла.
Я осторожно выпрямила ноги, поймала равновесие и развела руки, ловя грудью воздух. Так было значительно лучше, и я закрыла глаза, впадая в подобие транса. Сначала я могла простоять в подобной позе не больше минуты, а сейчас забывала о времени, погружаясь в раздумья и мечты. Здесь, на лезвии бритвы между жизнью и смертью, все казалось неважным, а проблемы – несущественными и мелкими. Кто мы на фоне сокрушающей силы природы и вечности? Вся наша жизнь – это всего лишь крохотная вспышка на небосводе, где мы – даже не маленькая звездочка. Разве что отливающая серебром в лунном свете пылинка. А какие неразрешенные проблемы могут быть у пылинки?
Неожиданно резко хлопнула чердачная дверь. Я испуганно вздрогнула, крутанулась на месте и, обернувшись, увидела замершего у двери Влада. Неловко взмахнула руками и почувствовала, что теряю равновесие. Сердце замерло, и я с ужасом осознала: уже не получится выровняться. Миг, секунда беспомощности – и осознание, что происходит непоправимое.
Я сорвалась, не успев даже вскрикнуть.
– Алина!
Испуганный, нечеловеческий вопль Влада ненадолго вернул меня в реальность. Я лихорадочно скользнула влажными от страха пальцами по каменному бортику, вцепилась, ломая ногти, и все же полетела вниз, понимая: он не успеет. Никто не успеет.
Жесткие, словно железные пальцы обхватили меня за запястье, заставив всхлипнуть от боли. Я подняла голову и увидела разозленное лицо Влада. Его янтарные глаза с вертикальной прорезью зрачка внушали ужас более сильный, чем отвесная стена и усыпанный пожухлыми листьями газон далеко внизу. Зависнув между жизнью и смертью, я завороженно смотрела на него и видела, как меняет цвет радужка, а лицо приобретает более мягкое, человеческое выражение.
– Хватайся за вторую руку! – скомандовал Влад, перегнувшись через перила.
Я болталась за бортиком крыши, и единственным, что удерживало меня от падения, были его нечеловечески сильные пальцы. Я чувствовала себя беспомощным котенком и понимала, что у меня просто нет сил подтянуться, чтобы ухватиться за вторую протянутую мне ладонь.
– Ну же! – прошипел он, сжимая от усилия зубы. – Ты не пушинка! Я не могу держать тебя вечно! И вытащить тоже вряд ли смогу! Нужно, чтобы ты взяла меня за вторую руку! Давай, Алина!
– Не получается! – простонала я, выгибаясь всем телом и пытаясь дотянуться.
– Придется постараться, – безжалостно сказал он, и я сделала мучительный рывок вверх.
Влад нагнулся ниже, схватил меня за второе запястье и что есть мочи дернул на себя. Майка задралась, я оцарапала живот о шершавый камень перил, вскрикнула и почувствовала под ногами твердую землю. Дыхание сбивалось, руки тряслись, и поэтому, когда Влад притянул меня к себе, чтобы обнять, это показалось очень правильным и логичным. Я нуждалась в этих объятиях. Мне было просто необходимо почувствовать рядом кого-то реального, живого и теплого. Меня била дрожь то ли от пережитого шока, то ли от холода, то ли от всего вместе. Слезы лились по щекам. Я всхлипывала, а Влад бережно сжимал меня и, успокаивая, гладил по голове.
– На секунду я подумал, что не успею, – сдавленно произнес он, когда я перестала стучать зубами и дрожать.
Стресс и первый шок прошли. Теперь я снова могла думать связно. Влад это как-то почувствовал, потому что в следующих словах уже не было ни жалости, ни нежности.
– Я же просил не приходить сюда в одиночку, – отстраняясь, жестко заметил он.
В его глазах застыл упрек, и мне стало не по себе. Словно все те разы, когда я приходила прогуляться по парапету, я рисковала не своей жизнью, а его.
– Но ты ходишь! – возразила в основном для того, чтобы скрыть смущение.
– Я не теряю равновесия.
– Я тоже! – Презрительные слова Влада задели за живое. Возмущению не было предела. Страх трансформировался в злость. – Просто ты пришел не вовремя. Если бы ты не напугал меня, я бы ни за что не упала!
– Если я бы я не успел, ты бы умерла, – жестоко парировал он.
