Отца теперь почти всегда возил Хэмиш. Положение на конюшне изменилось самым радикальным образом. Уже не Хэмиша звали подменить своего отца, когда тот был занят, а, напротив, искали отца, если почему-либо отсутствовал сын. Хэмиш возгордился выше всякой меры. Завел привычку захаживать на кухню. Там он часами сидел за столом и разглядывал всех… даже меня, когда мне случалось заглянуть туда. Не составляло тайны, что Китти, Бесс и служанку возбуждало его присутствие, и он не отказывал себе в удовольствии снисходительно флиртовать с ними.
Я не могла уразуметь, почему он им так нравится. Мне казались отвратительными его волосатые руки. А ему как будто было в радость показывать их – он всегда закатывал по локоть рукава рубашки и поглаживал самого себя.
Миссис Керквелл смотрела на Хэмиша с подозрением. Он пытался шутить с нею, но без успеха. У него было обыкновение распускать руки в отношении девушек, что им, похоже, нравилось; но чары, так сильно действовавшие на служанок, ничуть не действовали на миссис Керквелл.
Как-то раз он тронул его за плечо и пробормотал:
– Вы, наверно, были красоткой в свои-то годы, миссис Кей. Ни дать ни взять маленькой феей, спроси вы меня об этом… или я не прав, а?
Миссис Керквелл ответила чуть ли не с королевским достоинством:
– Я буду признательна вам, Хэмиш Воспер, если вы вспомните, с кем говорите.
На это он издал горлом какой-то воркующий знак и промямлил:
– Ага, значит так? Мне намекают, знай, мол, край и не зарывайся.
– А еще мне мешает, когда ты слоняешься по кухне, – добавила миссис Керквелл.
– Понимаю, понимаю. Но, видите ли, я жду здесь хозяина.
– Чем скорее он пришлет за тобой, тем будет, на мой взгляд, лучше.
Помнится, тут и вошла Лилиас Милн. Она хотела спросить Бесс, не видела ли та утром пакетик с булавками у нее на столе. Лилиас оставила пакетик там, и он исчез. Она решила, что Бесс сунула его куда-нибудь вместе с прочими мелочами.
Я обратила внимание на то, что Хэмиш смотрел на Лилиас, словно что-то обдумывая, – не так, как на молоденьких служанок, иначе… с какой-то тайной мыслью.
Беда случилась спустя несколько дней.
Все началось с того, что я столкнулась на лестнице с тетей Робертой. Дело было после второго завтрака, в это время тетя обычно отдыхала, и именно тогда дом обретал привычный покой.
Тетя Роберта слегка умерила свои поползновения после стычки с отцом, но тем не менее приглядывалась ко всему происходившему в доме, и в ее орлиных глазах то и дело вспыхивал огонек неодобрения.
Я торопилась к себе в комнату, но она меня остановила.
– Ах, это ты, Девина? Ты одета для улицы, собралась уходить?
– Да, мы с мисс Милн часто гуляем в это время дня.
Тетя собиралась что-то сказать, как вдруг замерла и прислушалась.
– Что-нибудь случилось? – спросила я.
В ответ она прижала руки ко рту, а я тихо подошла к ней поближе.
– Слушай, – шепнула она.
Я услышала сдавленный смех и странный шум. Звуки раздавались за одной из закрытых дверей.
Тетя Роберта подошла к этой двери и распахнула ее. Из-за спины тети я увидела картину, поразившую меня. На кровати, сплетясь в объятиях, лежали полуголые Китти и Хэмиш.
Оба разом повернулись в нашу сторону. Китти стала пунцовой, и даже Хэмиш выглядел слегка смущенным.
Тетя Роберта с шумом втянула воздух. Ее первая мысль относилась ко мне.
– Уйди отсюда, Девина, – выкрикнула она.
Но я не могла сделать шага. Не могла оторвать глаз от этих двоих на кровати.
Тетя Роберта шагнула в комнату.
– Позор… мне не приходилось видеть… разврат. – Она говорила бессвязно, не в силах сразу найти нужные ей слова.
Хэмиш поднялся, наконец, с кровати и принялся приводить в порядок свою одежду. Нагло ухмыльнулся и заявил тете Роберте:
– Что вы хотите – человек есть человек.
– Вы грязное создание, – ответила тетя. – Убирайтесь из этого дома. – А что касается тебя… – Она не могла заставить свой язык произнести имя Китти. – Ты… просто потаскушка. Собирай вещи и немедленно убирайся – оба убирайтесь прочь.
Хэмиш пожал плечами, однако Китти казалась ошеломленной. С красным в цвет ягод остролиста лицом поначалу, она теперь стала белой как полотно.
Тетя повернулась и едва не наткнулась на меня.
– Девина! Куда катится мир? Я же велела тебе уйти. Это совершенно… омерзительно. Я знала – в этом доме обязательно что-то произойдет. Как только придет твой отец…
Я убежала и заперлась в своей комнате. Меня тоже потрясло случившееся. К горлу подступала тошнота. «Человек есть человек», – так сказал Хэмиш. Никогда прежде я не видела таким человека.
Дом затаился и затих. Слуги собрались на кухне. Я представила, как они сидят вокруг стола и перешептываются. Ко мне зашла Лилиас.
– Будет скандал, – сказала она. – К тому же ты оказалась там.
Я кивнула.
– Что ты видела?
– Видела… двоих людей на кровати.
Лилиас содрогнулась.
– Это было отталкивающее зрелище, – сказала я. – У Хэмиша волосатые ноги… такие же, как руки.
– Я думаю, мужчины такого типа притягивают девушек, подобных Китти.
– Чем же?