— Всё дело в монете! Вот почему заболели только Гарри и Невилл! Сама болезнь не заразна, она передаётся не от человека к человеку, а через протеевы чары!
Она подняла руку вверх так, чтобы все присутствующие смогли разглядеть четки, которые она всё это время аккуратно держала двумя пальцами.
— Это подарок Джинни, она сделала эти чётки для Гарри, чтобы он мог чем-то занять руки, когда волнуется. Вот эта монетка, справа от метлы — уменьшенный заклинанием фальшивый галлеон. На пятом курсе Гарри использовал его для связи внутри Отряда Дамблдора. Для того чтобы все члены ОД могли знать, где и когда состоится следующее занятие по защите от темных искусств, я заколдовала двадцать восемь фальшивых галлеонов, оставшихся у Гарри после Чемпионата Мира по квиддичу, наложив на них протеевы чары, и раздала их всем членам ОД. В состав ОД входили Гарри, Невилл и Захария Смит. У всех троих была точно такая же монета.
МакГонагалл внимательно посмотрела на чётки и с сомнением покачала головой:
— Я понимаю, к чему вы клоните, мисс Грейнджер, но ваша теория не кажется мне правдоподобной. Чтобы наложить на предмет чары так, чтобы он передал проклятье через протеевы чары другому предмету, а тот, в свою очередь, человеку — нужно быть не просто сильным магом, а выдающимся волшебником! В противном случае Поттер подхватил бы разве что простуду. Магия подобного уровня была бы по силам Дамблдору, возможно, Волдеморту или Флитвику, но никак не Захарии Смиту.
— Вы правы, директор, — кивнула Гермиона, — передать подобным способом проклятие действительно почти невозможно. А вот отравить кого-то зельем через протеевы чары — напротив, очень легко.
— Зельем? — переспросила МакГонагалл, переводя удивлённый взгляд на Снейпа. — О чём мы вообще сейчас говорим?
— Теоретически это, конечно, возможно, — с не меньшим сомнением ответил Снейп. — Но если сейчас, мисс Грейнджер, вы намекаете на «Змеиное зелье», то это абсолютная чушь. Его не варили десять веков, это легенда, вымысел.
— Да послушайте же меня! — взмолилась Гермиона. — Ведь всё сходится! С чего мы вообще решили, что это проклятие? Потому что так нам сказал Гарри в ту ночь, когда он впервые появился в Хогвартсе! Но Гарри не видел, как его прокляли. А как вы только что сами заметили, директор, проклясть кого-то без визуального контакта по силам разве что очень могущественному волшебнику! Но Смит никогда выдающимся волшебником не был, он не демонстрировал особых талантов ни в заклинаниях, ни в трансфигурации. А вот для того, чтобы отравить кого-то ядом, используя чужие протеевы чары, ни смелости, ни особых талантов не нужно. Всё это время я не думала о зельях только потому, что Гарри сказал, что ничего не пил, но ведь существует огромное количество зелий, которыми можно отравиться тактильно. Достаточно, к примеру, положить собственный галлеон в стакан с ядом, и он будет непрерывно передавать отраву через протеевы чары всем связанным с ним монетам. Когда заразился Невилл, мадам Помфри сказала очень важную фразу: «Несмотря на то, что это проклятие — оно сконцентрировано у них в крови». Меня удивили её слова, но тогда я не придала им особого значения, и совершенно напрасно. Ведь когда на кого-то накладывают проклятие, обычно бывает проклят сам человек, а не его кровь. А вот с зельем дело обстоит как раз наоборот — любое зелье, и прежде всего яд, концентрируется именно в крови пострадавшего.
Мадам Помфри кивнула, соглашаясь с Гермионой, и та торопливо продолжила, обрадованная её невольной поддержкой:
