Так однажды её и обнаружил Саша.
– Мама, – вырвал он у женщины альбом, – что ты делаешь с собой? Ты же уничтожаешь себя! Сколько можно! Опомнись!
– А что я могу? Что мне осталось?
– Жизнь.
– Жизнь? Зачем она мне нужна?
– Что бы жить! Или ты хочешь, чтобы отец с его любовницей считали, что победили тебя? Сломили и сломали?
– Мне всё равно, – вздохнула она.
– А мне нет. Если тебе нужен стимул, то живи для меня, раз для себя жить не хочешь.
– Саша, – не хотела она идти на уступки. – Я так устала. Ничего не хочу.
– Как знал, – улыбнулся ей сын, – поэтому решил подарить тебе абонемент в бассейн.
– Зачем? Это же так дорого.
– Ты мне дороже.
– Но зачем?
– Сходишь, развеешься, расслабишься, успокоишься. Может и депрессия пройдёт.
– Не знаю.
– Вот и не знай. Я буду за тебя решать, пока ты не хочешь.
– Делай, как знаешь, – махнула она рукой, сжимая в руке абонемент в бассейн.
«Пусть начнёт с чего-нибудь, – подумал Саша, – а там видно будет».
И только Дима был по-настоящему счастлив в этот момент, лёжа в постели с Ольгой, пережив эйфорию от близости. Он не задавался вопросами, не мучился воспоминаниями, не ломал голову, ища ответы. Он просто был счастлив, как никогда в жизни. И ему казалось, что так будет всегда. Он был уверен в себе и в том, что сможет перевоспитать Ольгу, как смог в своё время усмирить Лиду.
Влюблённые постоянно дают друг другу обещания. Обещания верности, обещания любить вечно, обещания быть счастливыми… Обещания, обещания, обещания… Сколько из этих обещаний было исполнено? Сколько сердец разбилось о скалы предательства и разочарования… Сколько душ было отравлено болью и ядом ревности?
Лида, как сомнамбула, вышла из здания и, дойдя до первой попавшейся на глаза лавке, рухнула на неё. Она невидящими глазами смотрела на бумагу, которую держала в руках. Слёзы ручьями текли из глаз. Она не вытирала их, а позволила свободно стекать по щекам.
«Вот и всё. Вот и всё. Вот и всё, – набатом звучало в её голове. – Больше мы не муж и жена. Теперь мы чужие друг для друга. Совершенно чужие».
Лида всхлипнула и дрожащими руками засунула свидетельство о разводе в сумку.
Женщина хотела быть сильной. Хотела, но не смогла. Она и раньше никогда не была сильной, всегда уступала, стараясь сгладить углы и шероховатости недопонимания, первая шла на примирение. Она любила и… просто любила…
Лида вспомнила, как нагло держался Дмитрий на последнем заседании, как одним из аргументов приводил её фригидность и не желание экспериментировать в постели. А она только краснела. Стыд-то какой! У неё язык не поворачивался начать обсуждать их сексуальную жизнь при свидетелях. Да и что она могла рассказать? Что Дима сам особо не старался? Что предпочитал отвернуться к стенке, вместо страстных объятий перед сном? Что перестал её целовать? Что постоянно молчал? Что… Да, пожалуй, у неё было о чём рассказать… Но надо ли было это делать при посторонних? Зачем прилюдно стирать своё грязное бельё?
И если она больше молчала и лишь огрызалась на едкие замечания Дмитрия, то сам мужчина не стеснялся в выражениях. Расписывая свои мучения с такой неблагодарной женщиной.
Позже Лида поняла почему, теперь уже, бывший муж так вёл себя. Он давно считал её чужой. Давно вычеркнул её из своей жизни. А она ещё не смогла перестроиться. Она погрязла в самобичевании, самоедстве и самоистязании. Она не считала его чужим. Разве можно считать чужим отца своего ребёнка? Пусть мужем он и перестал ей быть, но Саша всё равно остался сыном Дмитрия. Нет. Саша остался их общим сыном.
Женщина вздрогнула.
«Надо выбираться из трясины, в которой я нахожусь», – уговаривала она себя.
Надо то надо… Да, вот, только как…
Она поднялась с лавки и направилась в кондитерскую.
«Куплю торт. Отмечу начало новой жизни», – решила для себя женщина.
Вот только праздник превратился в праздник жалости.
Лида давилась тортом, ревела и проклинала Дмитрия, который когда-то обещал, что всю жизнь будет любить её одну.
«Влюблённые… Счастливые… Бесшабашные… – Лида вытирала мокрые слёзы тыльной стороной ладони. – Когда-то и мы были такими… Когда-то…»
Невыполненные обещания… Самое страшное наказание для человека, которому они были даны. Ведь время идёт, и кто-то с надеждой ждёт, когда они исполнятся… Жизнь превращается в зал ожидания…
Обещания… Обещания… Обещания…
«Я буду всю жизнь любить тебя одну», – повторила про себя Лида, а потом закричала:
– Будь ты проклят! Ты и твои обещания!
Женщины существа непостоянные, эмоциональные. Они сами зачастую не знают, чего хотят. Сколько мужских сердец разбилось от их ветрености и кокетства.
Вот и Дима столкнулся с упрямством своей возлюбленной…
Прошёл всего один месяц, как он развёлся с женой, а Ольга уже порядком вымотала ему нервы. Она вдруг стала капризной, требовательной и жадной. Тех денег, что он зарабатывал, ей стало мало. Она ругала его, что он никак не выставит на продажу свою комнату в квартире. Она возмущалась, что его сын подал на алименты, так как ещё учился. Приятные вечера и ночи превратились в склоки и жалобы. А потом Ольга отлучила его от тела…
