Домик эстетки Аринар Арнель найти было не трудно, а потому наг быстро добрался до нужного места. Он неслышно обогнул все жилье, осматривая на предмет изъянов. Очень внимательно. И то, что увидел, очень удивило. Изъянов не было, даже самого незначительного. Жаль, что он не посчитал нужным сделать это раньше — тактичность истинного не позволяла. Все-таки Аринар — дама и родственница.
С виду обычный дом был отлично укреплен и снабжен всеми видами защиты. Почти. Хвост нага приподнялся и размеренно постучал в предполагаемую дверь.
— Идите прочь! — послышалось раздраженное из-за стен. — На сегодня визиты закончены. Всё!
Эристел задумчиво взглянул на кончик хвоста, параллельно сжимающий цвет глицинии. Он подобрал его у моста. Тот, хоть и был слегка увядший, но к дамам без цветов — моветон. Дверь слетела с петель моментально, даже букетик не пострадал.
В глубине помещения, на огромной кровати с балдахинами лежала магиня земли. Она была зла, как гадюка, на которую нечаянно наступили. Но внеплановый посетитель напугал ее еще больше. Одно дело увидеть древнего, как проекцию, в его же подсознании, другое — почти на пороге своей спальни, живьем. Ранее ректор Наг такого не практиковал, появляясь везде лишь в ипостаси человека, чем вызывал у магини земли лишь кривую «улыбку» снисхождения и подозрение на мягкотелость. Эфемерный образ ужасного змия темную эльфийку никак не трогал. До этого момента. Теперь Арнель затрусило основательно — по ее телу прошла крупная дрожь, пальцы и кончики ушей застыли. Ей стало страшно. До сих пор в ее цитадель никто проникнуть не мог. Даже Ногард, без ее позволения, не мог войти. А он далеко не слабак. А если учесть…
В доме, в одночасье, стало как-то тесно. Двери как не бывало, а место прохода перекрыло тело черного нага.
— Какого дохлого червяка? — взвизгнула Арнель.
Сегодня внутреннее убранство жилища темной эльфийки было похоже на сказочный лес. Бесшумно скользили лианы, исполняя роль обслуги. Было видно, что хозяйка скучает за нетронутыми эльфийскими прериями. Змей двинулся к обширному ложу, плавно обходя все движущиеся и не движущиеся препятствия. Или, не обходя. Он отлично вписался в этот природный интерьер и двигался, подобно лианам, в сторону магини. На его теле играли полуночные блики от одиночных светильников, создавая убийственную таинственность и ауру запредельной опасности. Он подполз к ложу абсолютно бесшумно, привнося в театр действий понимание чего-то неизбежного.
Наг приподнял часть массивного тела, чтобы оценить вскочившую на простынях даму. Она была одета почти «ни во что» — легкие воздушные кусочки материи с веревочками. Вздыбившиеся от страха редкие волосинки на теле создавали иллюзорное подобие одежды а-ля пеньюар. Змей раздул капюшон, ощупал воздух языком и преподнес хозяйке спальни цвет глицинии:
— Ззначит, ты хочешшь делить ссо мной посстель, нессравненная?
Наг певуче растягивал слова, но легкое сипение пробирало до нутра, и было не ясно, интересуется обладатель загробного шёпота у дрожащей дамы всерьез или его мысли о чем-то другом. Он не стал дожидаться ответа. Плавными движениями змей взобрался на ложе хозяйки. Оно просело и жалобно затрещало под его весом. Забыв о какой-либо трансформации и силах, магиня выронила «букет», взвизгнула повторно и соскочила с постели, несколько облегчив ношу несчастной.
— Ты пугаешь меня, Эристел!
— Праавда? Ссовссем недавно ты говорила обратные вещи. Ты хотела меня в любом виде. И так отчаянно, — пасть змея искривилась в подобии улыбки, — что позволила себе пробраться в мой ментал. И вот, я пришшел! Ссам!
— Как?.. Ты не мог слышать! Ничего!
— Ох, как же ты меня недооцениваешь, Аринар.
Наг аккуратно сложил кольца на шелковых простынях и демонстративно зевнул, намекая, как ему сладко. Он бережно положил цветы на подушку и с осуждением посмотрел на темную полукровку.
— Ну, и чего ты там сстоишь, нессравненная? Запрыгивай на ложе обратно, поиграем, ссобьем твою осскомину, — слова Эристела текли удивительно мягко, но в их желчи можно было отравиться.
— Что ты от меня хочешь? — немного совладав с собой, спросила Аринар. Ее взгляду постепенно возвращалась уверенность — Эристел не позволит себе ничего в стенах академии. Женский подбородок упрямо полез вверх — эльфийка никогда не извинялась и не просила прощения, но умела договариваться!
— Отсстань от адептки Чаргородсской.
— А, так вон оно что! Значит, правда все! Нашел-таки наследницу бледной твари? Только и я, сложа руки, сидеть не буду. Каждый борется за свое! И поганке твоей жизни не дам! Никто не смеет меня игнорировать! — взбешенная дроу-змея забыла об осторожности. К дохлому червяку все! Он приполз ради этой мелкой мерзавки!
— Два момента, нессравненная, — прошелестел змей. — Никто не ссмеет осскорблять принцессу Ссвященных! Никто не ссмеет унижать мою невессту!