— Это другая история. Из другой жизни. Давайте как, я Вам, адептка, покажу пару упражнений, для согласования Вашего внутреннего Я с физической оболочкой. Очень помогает найти тишину в себе.
— Мы будем его на курсе проходить?
— Нет. Это не для всех. Курс рассчитан на обычных адептов-середнячков. И то, справляются единицы. А это упражнение, хоть и простое, но может вызвать истерику даже у парней.
— То есть Вы хотите меня испытать, госпожа Рас?
Старушка задумалась:
— Скорее нет, чем да. Я почему-то уверенна, что у Вас, адептка, все получится. Может не сразу, но получится. А, видя Ваше упорство в получении новых знаний, я просто обязана научить Вас гармонизировать с собственным подсознанием. Итак, упражнение первое.
Я смотрела, как быстро она перебирает пальцами одной руки по пальцам второй. Фишка была в том, что большой палец одной руки, соприкасался с мизинцем другой. Кисти рук делали оборот на триста шестьдесят градусов и снова соединялись в такой же позиции, но на противоположных руках. Мы с дедом часто играли в эту игру. И у меня всегда получалось довольно споро. Госпожа Рас была просто счастлива увидеть мои достижения. Но после, она предложила усложнить, и «карусель» из пальцев перешла на новый уровень: после мизинца к большому пальцу присоединялись все остальные, поочередно: сначала безымянный, потом средний. Через оборот. Заканчивалось все на указательном пальце. Было сложновато, но приноровившись, я и это упражнение выполнила. Мои пальчики бегали один за другим, увеличивая скорость. Закончив, я с удивлением обнаружила, что мысли в моей голове пропали, там была стерильная тишина. Появилось желание побродить по закоулкам души. Одной. Абсолютно одной.
Под конец занятия, госпожа куратор вся светилась от удовольствия. Я рассказала ей о своих ощущениях.
— Что ты знаешь о медитациях?
— Ничего.
— Это самый простой способ для обычных людей и полулюдей достигнуть такого состояния, которое ты с легкостью испытываешь сейчас. Многим нужны часы, дни, а то и месяцы, чтобы получить такой эффект. Медитация — это интерпретация сильно упрощенного действа, совершаемого принцессой Священных в поиске утерянного портала. И основа его — полное погружение в себя. Теперь ты видишь, насколько ты необычная адептка? То, что для других непреодолимый путь, для тебя — минутная разминка.
Мне было приятно услышать похвалу от этой умудренной столетиями женщины. И все же, мне казалось, что все очень просто, что мне неоправданно делаются послабления и привилегии.
— А какое второе упражнение?
Я глазами поедала куратора. Та была довольна моей жаждой знаний. Озадачить меня следующим заданием она не успела — в дверь постучали.
— Зайдите! — строгий менторский голос и никакого намека на недавнюю веселость.
— Добрый вечер, госпожа профессор! Добрый вечер, Зира!
В дверях моей палаты стоял Тиноб Эрентор. Глаза Новели Рас вспыхнули и потухли. Профессор смотрела на адепта с трудно скрываемой печалью. И молчала.
— Зира, я принес тебе вещи на завтра. Все по списку.
— А, спасибо.
— Я, кажется, не вовремя, прошу прощения.
Наш с Сенти «личный охранник» был само воплощение воспитанности. Он быстро склонил голову в прощальном жесте и хотел удалиться. Профессор его опередила:
— Ну что Вы, юноша, мы уже закончили встречу с адепткой Чаргородской. Вам незачем исчезать так поспешно. Раз Вы пришли, значит, на то были причины или запланированные дела. А мне, пожалуй, пора.
Госпожа Рас поднялась. Попрощавшись с нами, она направилась к выходу. Я явственно ощутила, как тяжело ей находится в обществе Тиноба. А ему — в ее. Ее тоска сбивала с ног, топила в море печали. А он… Тинобу позавидовал бы айзберг. Парень был предельно отстраненным, но при малейшем приближении к его границам становился обжигающе холодным. Он продолжал смотреть на закрывшуюся дверь.
— Почему? Почему ты так к ней относишься?
— Она была близка с моим отцом. Я узнал это тогда, в первый день. Прочитал в ее глазах, когда она узнала кто я!
— Она любила его. Я знаю. Любила сильно. Он умер, и для нее жизнь закончена. Теперь она лишь ждет своего часа.
— Если бы любила, была бы с ним. И, возможно, он был бы до сих пор жив. Я ненавижу всех его любовниц, ненавижу. Ненавижу ту, которая меня бросила! Если бы я только знал, кто она!
Внезапно мы осознали, что общаемся молча, полностью слыша и понимая друг друга. Это стало откровением для обоих.
— Извини. Я предполагал, что у тебя есть такие возможности. Еще там, на поляне, в первый день. Хотел проверить, но в последний момент не решился. Ты стала оглядываться, и я отступил.
Я четко припомнила тот день и состояние, когда меня стало затягивать, словно в омут.
— Ага, — подтвердил Тиноб, и сейчас подглядывающий за моими мыслями.
— Ах ты ж! — я кинулась с кулаками, желая восстановить справедливость в связи с наглым вторжением в мои ментальные границы. А этот нахал поймал мои руки, скрутив меня и прижал к себе спиной, да еще и хохочет:
— Мелкая пигалица! — в его голосе слышались ребячество и теплота. — Ты лучше бы спасибо сказала!