Первым шагал здоровый краснорожий туранец. Свою добычу он завернул в бархатную портьеру, сорванную в спальне Козлиного суди, и сейчас то и дело похлопывал снизу лежавший на спине тюк свободной рукой, вызывая этими хлопками приятное побрякивание и легкий звон благословенного металла. Туранец вспоминал, что на шамашане его ожидают зубы судьи и тихонько посмеивался.
Он глянул в сторону темневшего на фоне лунного неба холма и... застыл, выпучив глаза.
Над погостом поднимался столб дыма.
Шедший позади вор ткнулся лбом в спину краснорожего и выругался, потом удивленно присвистнул, тоже заметив дым.
- Погляди, Ахбар, - обернулся туранец к вожаку, - не иначе покойничка нашего сжигают!
Кривой Ахбар опустил мешок и нацелился на холм единственным глазом.
В это время со стороны шамашана донесся жуткий, леденящий душу вой. Воры разом присели, втянув голову в плечи и судорожно сжимая рукоятки ножей.
- Что это? - едва выдохнул молодой шуххриец, обладатель тонкого голоска. - Матерью клянусь, так выть может только нечисть!
Ахбар покачал головой, что-то обдумывая.
- Не знаю, что это за дым, - сказал он, - а только мертвецов никогда не сжигают ночью.
Воры гуськом двинулись дальше. Не успели они сделать и три сотни шагов, как с холма снова долетел протяжный, замирающий вопль.
Молодой охнул и выронил мешок. Туранец забормотал какую-то молитву на своем языке; все остановились в нерешительности, поглядывая на Ахбара.
- Что-то расхотелось мне туда идти, - сказал кто-то, - Нергал с ними, с обетами...
- В животе у меня забурлило, братцы, - пожаловался тонкоголосый.
- И то сказать, чего мы там забыли, - пробурчал туранец, целуя нательную ладанку. - Золото в мешках, так надо уносить ноги побыстрее...
Однако Кривой Ахбар был не из робкого десятка. Он промышлял воровским ремеслом не первый год, и успел понять, что удача сопутствует лишь тем, кто сует свой нос во все щели, особенно если оттуда тянет чем-нибудь зловещим, что отпугивает толстобрюхих лавочников, трусливую стражу и прочих добропорядочных остолопов. Не одна разрытая могила была на счету одноглазого, не один шамашан он почистил, выгребая из золы расплавленные остатки дорогих украшений, и не было в душе его трепета, когда отпетый негодяй роникал в кумирни темных божков где-нибудь в Бритунии или Пограничном королевстве. Ахбар страшился лишь Сета, великого Змея Вечной Ночи, остальные мелкие божества, коим поклонялись не сподобившиеся света Митры племена и народы, были для него лишь кусками дерева или не слишком опасной нечистью, против которой имелись нужные амулеты и заговоры.
Переждав в кустах, пока возвращавшаяся с погоста процессия пройдет мимо по дороге, вожак пинками погнал своих людей в сторону холма. К этим веским аргументам он присовокупил увещевания и ссылки на возможную месть темных сил, обиженных несоблюдением клятв и обычаев.
- Сами помыслите, - говорил он, толкая "братцев" пониже обтянутых грязными халатами спин, - чего нам опасаться? Сыновья, видимо, совершили над покойным какой-то обряд, может быть даже принесли дары неведомым богам, которым судья в тайне поклонялся. Такое бывает. Так не следует ли пойти и удостовериться во всем своими глазами? Подношения могут оказаться весьма ценными. Силам тьмы они ни к чему, а нам в пору. Пока братья подсчитывают убытки в своем доме, мы пошерстим их папашу!
Доводы возымели действие, и шуххрийцы, приободренные заманчивыми речами, резво взбежали на холм и открыли ворота.
В ограде шамашана было тихо.
Воры крадучись направились к убранному цветами алтарю. Тело оказалось на месте, однако никаких даров не было.
- Проклятые скупцы! - воскликнул Ахбар. - Не могли расщедриться на что-нибудь поценнее жимолости и медовых лепешек! Разве так надо почитать родителей?!
Туранец бросил мешок и решительно шагнул под навес.
- Я обещал посчитать ему зубы, - сказал он, протягивая к лицу покойника руку, - и я исполню клятву. Ну и нюхалка у этого законника!
Краснорожий ухватил мертвеца за нос, слегка потянул... И тут же завопил: страшный носище отделился от бледного лица и остался у него между пальцев. Туранец отшатнулся, стукнулся спиной о каменный столб и, указывая на алтарь, возопил:
- О боги! Он смотрит, смотрит!..
Воры отпрянули. Ахбар же не растерялся: он подскочил к туранцу и схватив предмет, который тот сжимал в руку, поднес его к глазам.
- Он не настоящий! - заорал вожак. - Судью подменили!
Крик ужаса раздался у него за спиной.
- Встает... - просипел туранец и заскользил спиной по столбу, опускаясь на землю.
Ахбар взглянул на алтарь. Покойник сидел, ощупывая лицо и часто мигая глазками, с которых упали восковые лепешки. Накладная борода криво висела на его остром подбородке.
- Назад! - рявкнул вожак, заметив, что его люди бросили мешки с добычей и готовы пуститься наутек. - Это подсадная утка, нас заманили в засаду! Готовь оружие!
И, обернувшись к мнимому мертвецу, прорычал:
- Сейчас я отрежу тебе настоящий нос, гаденыш!
- Не так резво, шакалий выродок, - раздался тут из-за спин шуххрийцев сильный молодой голос, - сначала посчитайся со мной!
