Змеиный король полностью

И тут ее поразило осознание. На самом деле оно сшибло ее на полной скорости, как грузовик. Осознание, что того человека, которому ей больше всего хотелось показать купидона с флагом конфедератов и посмеяться над этим, рядом нет. И он уже не может разделить с ней все то, что она видит и делает. И вместе с этим осознанием – что она уже скучает по той жизни, по которой скучать не должна, и ей не хватает Дилла в тысячу раз сильнее, чем она могла себе вообразить. И тут она разрыдалась, прямо посередине прохода, где на нее равнодушно смотрели своими безжизненными алебастровыми глазами купидоны. По-настоящему ревела, размазывая косметику по лицу, глотая слезы и сопли. Вот поэтому я и решила, что слушать твои песни по дороге – плохая идея. Если бы ты видел меня сейчас, Дилл. Если бы ты только меня видел.

Через пару минут ей удалось взять себя в руки и донести свои кофе и майку на кассу. Кассирше, измученного вида женщине, было за шестьдесят.

– Так-так, дорогая, – сказала она. – Все в порядке?

Лидия кивнула, но вентиль снова открылся. Она покачала головой.

– Жалею, что не сказала ему перед отъездом, что я тоже его люблю. Вот и все.

– Ну, дорогуша, даже если ты не сказала это, ты ему это показала?

– Надеюсь, – произнесла Лидия, и ее голос дрогнул и оборвался.

– Тогда он наверняка знает. Мы, дамы, не очень хорошо умеем скрывать такие вещи. – Кассирша с сочувствующей полуулыбкой нагнулась и достала из-под прилавка плюшевого медведя, такого же измученного на вид, как она сама.

– Это же придорожное кафе, дорогуша, так что у нас здесь постоянно кто-то по кому-то скучает и жалеет, что кому-то чего-то не сказал перед отъездом. Хочешь обнять Честера?

Лидия протянула руки к медведю по имени Честер и обняла его. Он пах сигаретным дымом и дешевым одеколоном для водителей. Действительно, почему не начать свою гламурную новую жизнь в большом городе с рыданий в придорожном кафе, в окружении расистских купидонов, в обнимку с вонючим плюшевым медведем? Конечно, обнять ей хотелось совсем не Честера, но пришлось обойтись им.

Дилл встал, когда охранники привели его отца. Тот сразу же устремил на Дилла свой испепеляющий взгляд, но Дилл встретил этот взгляд и не отвел глаз. Отец резко отодвинул стул и начал садиться, но заметил, что Дилл садиться не намерен, поэтому тоже остался стоять. Они смотрели друг на друга – долго, как показалось Диллу.

– Итак, – произнес отец, – ты должен знать, что мне все известно. – В его голосе звучало ядовитое спокойствие.

– Ага.

– Объяснись.

Дилл приказал своему голосу не дрожать, и он не дрогнул.

– Я буду учиться в университете. Собираюсь изменить свою жизнь к лучшему. Больше мне нечего объяснять.

– Ты покидаешь свою мать. – Отец выплюнул это слово так, будто оно было богохульное.

– Кто бы говорил.

Ядовитое спокойствие отца начало таять.

– Нет, я не покидал вас. Меня у вас забрали. Ты же покидаешь нас по собственной воле, так же, как твой дед оставил меня.

– Нет, я чуть было не оставил вас именно так, как он, но не стал этого делать. – По выражению отцовского лица Дилл понял, что ему удалось достичь цели, пусть и на секунду.

Но потом пятидесятнический огонь вернулся.

– Ты нарушаешь заповеди Господа, не чтишь своих отца и мать. Для тех, кто нарушает законы Божьи, отведено отдельное место – вечных мук.

– Я проявил достаточно почтения, приехав сюда, чтобы рассказать тебе лично. Ты и такой-то чести не заслуживаешь.

Отец Дилла наклонился вперед, уперев ладони в стол, сверля Дилла взглядом. На его лице внезапно отразилось смирение. Дилл знал, что в прошлом у отца бывало такое лицо, но сам никогда его таким не видел.

– Это все деяния той шлюхи, не так ли? Твоей маленькой Далилы[12], Лидии. Твоя мать мне о ней рассказала, как она науськивала тебя.

Дилл почувствовал волну жгучей ярости; во рту появился привкус металла. А потом он вдруг понял. Твоя ярость – это именно то, чего он хочет. Откажи ему в этом. Каким бы он ни хотел тебя видеть – откажи ему в этом.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – тихо произнес Дилл, – даже представления не имеешь. И мне жаль тебя. Я тебя ненавидел. Когда думал, что стану тобой, я так тебя ненавидел. Я не столько боялся умереть, сколько стать таким, как ты. Но теперь, когда я точно знаю, что никогда не стану тобой, я наконец-то могу испытывать к тебе жалость.

И с этими словами Дилл развернулся и пошел прочь.

– У тебя ничего не выйдет, – крикнул отец ему вслед. – Ты потерпишь поражение и падешь. Диллард! Диллард!

Но Дилл даже не оглянулся.

Снаружи, на парковке, ждал доктор Бланкеншип. Багажник его «приуса» был набит покупками из магазина Trader Joe's.