Вестер явно хотел оказаться где-нибудь еще. Глаза его отстраненно блуждали, будто он обдумывал что-то очень далекое. Вестер старался не смотреть ни на замаранную старуху, ни на саму Юорию. Черная леди великодушно велела ему дожидаться ее наверху, погладив по предплечью, от чего взгляд Вестера замутился, и до этого уныло кривившиеся губы расплылись в счастливой улыбке. Молодой мужчина попытался задержать ее руку, заглядывая ей в глаза со всем обожанием, на которое было способно человеческое существо, и Юория подмигнула ему, намекая на награду. Прикажи она ему сейчас освежевать старушку как кролика только чтобы порадовать свою госпожу, Вестер без сомнения тут же взялся бы за нож. Это возбуждало. В эйфории абсолютного обладания Юория легко прикоснулась губами к его щеке и будто случайно прильнула к его мускулистым ногам бедром, с азартом заметив, что мужчина сильно возбудился.
Вестер с трудом выполнил ее указание и удалился, пожирая глазами ее изящные руки, которые она крестом сложила под высокой грудью. Когда он вышел, Юория вспомнила угрозу дяди забрать у нее браслет, и настроение ее испортилось. Конечно, во всей Империи мало нашлось бы мужчин, не считавших ее красивейшей из ныне живущих женщин, но вкус безусловного обожания нравился ей больше их похотливых намеков и подернутых дымкой возбуждения глаз.
Она почти не встречала равнодушных к ней мужчин, и браслет был тут не при чем. Как же так вышло, что дядя не останавливает на ней взгляда? Имея десятки, а то и сотни любовниц, куда менее родовитых и куда менее красивых, как может он быть таким холодным с ней! Разве он не видит, как трепещет ее грудь, когда он слушает ее отчеты, как соблазнительны ее полные красные губы? Если бы ей удалось хоть раз погладить его по руке, как Вестера, неужели ее плавность и мягкость не пробудили бы в нем и искры?
Юория с разочарованием вспомнила, как год назад подошла к его столу очень близко. Тогда она хотела сделать вид, что ее интересуют разложенные документы, и невзначай склониться над ними, чтобы потом, будто задумавшись, поднять глаза и оказаться к черному герцогу совсем близко, чтобы чувствовать его дыхание… И как он взглядом приковал ее к месту, в нескольких шагах от его стола. На такой взгляд был не способен тряпка-Вестер, на такой взгляд не был способен ни один другой мужчина.
Со старухой нужно было покончить поскорее.
Женщина всхлипывала в кресле, сжавшись в маленькую и отвратительную изюмину.
— Ты общалась с предательницей Вилой перед ее смертью, — приторно ласково начала Юория. — Так?
— Я не знала, что Вила предательница, — гнусаво проплакала ее пленница. — Я бы никогда не стала с ней разговаривать.
— И что Вила рассказала тебе?
— Ничего, она только беспокоилась о своей дочке…
— Ничего? Совсем ничего? — Юория обошла кресло и положила старухе руки на плечи, легко сжала пальцы. Та как окаменела от напряжения. — Я хочу знать каждое слово.
— Ч-черная леди, я не хотела, — Хила содрогалась всем телом. — Пожалуйста, не убивайте меня. Я не предательница!
— Тогда докажи мне это, — все так же ласково проговорила Юория. — И я подумаю, как наказать тебя.
— Она ничего не сказала мне о том, что произошло! Я не знала, что случилось с Голденерами! Я потом узнала, когда черные… То есть ваша светлость… рассказали всем…
Юория поморщилась. От старухи воняло немытым телом.
— Вестер сказал мне, ты два дня назад отправила письмо, подписанное Вилой. Это правда?
— Я…
— Тогда было уже известно о предательстве Вилы. И ты все же не отнесла его ко мне, вместо этого ты выполнила ее волю. Помогла предательнице. Знаешь, что бывает за предательство?
Хила закивала.
— Я подумала… Алана ни в чем не же виновата была, она бы не стала, она любила х-хозяев. Я думала, девочка заслужила последнее письмо мамы. Девочка такая хорошая была!
Юория размышляла, стоило ли приказать притащить внуков этого ничтожества, но решила, что тогда старуху вообще хватит удар.
— Просто расскажи мне, что было в письме. И куда ты отправила его.
Тут даже пузырчатка была не нужна.
22. Алана
Проведя остаток ночи и утро в общей служебной столовой, Алана проснулась с больной головой. Лавка, на которой она устроилась, впивалась краем в бок, ребра ныли. В открытом павильоне было довольно студено. Ветер свободно гулял между ненакрытыми столами. Алана села и закуталась поглубже в восхитительно уютную и теплую шаль, подаренную наставником Келланом, раздумывая, что делать дальше.
Вчерашний вечер, магический, опасный, болезненный и захватывающий, казался сном. «Все это не могло происходить со мной, — думала девушка отстраненно. — Я не была там».
Невероятное обнимавшее ее полотно было свидетельством совсем иного. Амулет под ним был прохладным, и Алана вытащила его через тугой ворот, чтобы очистить мысли, но это не помогло. Она гладила пальцами переплетения металла, касаясь острых кончиков, и прощалась с душевным покоем. Как теперь жить прежней жизнью, если то, что произошло вчера, то, что должно было напугать, лишило ее покоя по совсем другой причине.