— Одну полосу с моей юбки, одну — с твоего… не знаю, как это называется, — скомандовала она, указывая на его многослойную накидку. Он, не протестуя, оторвал кусок от нижнего, самого тонкого, слоя и протянул ей. Алана закрепила шину, постепенно наращивая давление.
— Прости, знаю, сейчас все закончится, — успокаивала она своего пациента, но он молчал. — Вот, теперь лучше. Можно хотя бы не бояться ходить.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил он, когда она закончила. — Помогать незнакомцам тоже нормально для обычных людей? — в его голосе слышалась ирония.
— А кто виноват, что все еще незнакомец? «Не твое дело»? — передразнила она его.
— Не твое, — покачал головой герцог, и Алане почему-то расхотелось смеяться.
— Ладно, ладно. А о Черных землях расскажешь?
— Лучше ты расскажи мне о Зеленых. Ты ведешь себя чрезвычайно уверенно для безымянной служанки именитых.
— Зеленые земли чудесные. Последнее время я часто думаю об этом, — задумчиво отозвалась Алана. — Я была счастлива. И сейчас я понимаю, как избаловала меня судьба.
— Сейчас твоя судьба не кажется легкой, — заметил мужчина иронично. — А ты не производишь впечатление избалованной девчонки.
— Спасибо, — тепло улыбнулась ему Алана. — Но я не о том. Если мы не сравниваем судьбы именитых и безымянных, чего любой адекватный человек, переросший подростковый возраст, делать и не будет, а все-таки смотрим только на судьбы безымянных, моя доля была замечательной. Наш хозяин был по-настоящему хорошим человеком, да и какой бы заносчивой ни казалась нам его жена, она нас даже никогда не била. Мы не были бесправной собственностью, понимаешь? Моя младшая сестра, например, играла с хозяйскими детьми и училась вместе с ними. Меня пускали читать книги в библиотеку мастера Оливера, хотя я была обычной служанкой. Мастер Оливер спрашивал моего мнения о воспитании его сына. Я могла прийти и попросить чего-то — и хозяева шли навстречу. Каждый праздник мы смотрели на слуг хозяев других земель. Они всегда были такими бледными, вышколенными, напряженными, боялись открыть рот или ступить в неправильном направлении. И мы их ужасно жалели, а вечером поднимали кружки за здоровье Голденеров и его семьи.
Спутник Аланы не отвечал, внимательно, как ей показалось, слушая.
— Однажды, — задумчиво продолжила она, — мастер Оливер возмутился, что я ему поклонилась, и сказал, что если слуги будут кланяться, то их не будет уважать его сын. Вот такие были люди. Я уже потом поняла, какой свободной меня сделало его отношение. Не слишком быстро дошло. И только там, где меня не считали за человека. У вас в Черных землях ведь иначе, да? Та торговка с рынка рассказывала, что ее друг бывал в столице черных. Там действительно строгая иерархия, к безымянным относятся как к вещам, продают их и покупают?
— Да. Черные земли сильно отличаются от того, что ты описала, — с легкой улыбкой отозвался мужчина. — Они больше, богаче, на их территории живет немало именитых семей, маркизов и баронов. Каждой знатной семье принадлежит своя территория, с безымянными, работающими на ней. Но все они, и безымянные, и знатные, являются слугами семьи Карион. И мне сложно представить, чтобы наследников герцога учил кто-нибудь вроде тебя.
— Значит, моя жизнь была лучше твоей.
— Не думаю, — мягко ответил мужчина прежде, чем снова углубиться в книгу, прекращая разговор.
31. Алана и Даор
— Мы куда-то свернули, — обеспокоенно растолкала Алану Ишара. — Это не та дорога! Я тут всю жизнь езжу, я ее знаю, видишь, тропинка, а не дорога! — продолжала она громким шепотом.
Алана с трудом приоткрыла глаза и села. Солнце, скрываемое теперь ветвями деревьев, проносилось бликами слева по ходу, справа же виден был только крутой склон, и дальше, за ним, неровный горный лес. Алана отметила, что Ишара ждет чего-то именно от нее, и в который раз подивилась тому, как легко женщина отдала ей роль главной после вчерашней попытки бегства. Теперь как только Ишаре что-то не нравилось или казалось странным, она жаловалась Алане и будто бы ждала от нее действий по исправлению ситуации. Алана пыталась объяснять это тем, что женщина никак не могла поверить в реальность опасности и просто искала какую-то сильную фигуру для опоры рядом, но выходило плохо: ее беспомощность раздражала чем дальше, тем больше.
Тем не менее, Алана попробовала прислониться лбом к прутьям клетки, чтобы посмотреть вперед, и тут же нервно отшатнулась: колеса проходили по самому краю глубокого каменистого оврага. Они ехали и ехали наверх, и чуть позже овраг сменился настоящей пропастью. Теперь разбойники держались перед клеткой и позади нее, растянувшись по тонкой горной тропе. Ишара, не добившись от Аланы ответа, что-то шептала то ли себе, то ли своему сыну, покачивая маленькое худое тельце. Жесткая дорога все не кончалась, клетку подбрасывало на крупном щебне, и Алане то и дело приходилось хвататься за прутья, чтобы не упасть.