Даор не ответил, наблюдая за Сином и Келланом, беседующими у двери. Сын Келлфера был очень бледен, и в глазах его сквозило отчаяние, которое злило и забавляло Даора одновременно. Келлан изредка бросал взгляды на Даора, будто не чувствуя завесы, и Даор не сомневался, что речь шла о недавнем разговоре. И дело было не в наглой и бессмысленной попытке забраться в голову к Даору, пользуясь приказом своего господина — не стал бы он тогда так сжимать зубы и сдерживать тяжелое дыхание.
Алана. Они говорили о ней. О девочке, испуганно сбежавшей от Даора всего пару часов назад. Об Алане, нежно свернувшейся в его объятиях, обхватившей его руку своими маленькими ручками, потеревшейся об нее щекой и этими невинными действиями распалившей в нем доселе не испытываемый им огонь. Даор все еще ощущал ее, невесомую, прижавшуюся к его груди спиной, и слышал тонкий запах ее пушистых волос. То, что происходило с ним сейчас, когда он вспоминал, как она прикусывает губу, когда хочет, но боится что-то сказать, совсем не было похоже на то не раз вспыхивавшее в нем желание, пропадавшее сразу после удовлетворения, и это не было похоже на страсть, с которой он брал отдававшихся ему женщин. Даор хотел оказаться рядом с ней еще раз, и еще, наблюдать за ней, слушать ее голос. Когда девочка была рядом — что-то неуловимо, но невозвратно менялось в нем самом.
Его камзол был ей так велик, что рукава спускались ниже колен, и она потерялась в нем, как подросток в броне отца, выглядя еще более хрупкой, чем обычно. Она сама продрогла, но ей не хотелось, чтобы ему было холодно. Ее маленькая замерзшая ладошка в его руке. И потом — прижатая к груди, там, где билось потревоженное ей сердце. И удивленное выражение нежного, светившегося лица.
Даор встретился взглядом с сыном Келлфера, и на него опустилась красная пелена ярости. Девочка приняла его за мальчишку, вся нежность, с которой она касалась его рук, была предназначена этому молодому телепату, этому щенку. Даор знал, что лицо его не изменилось, как и тогда, когда он говорил с Келланом, но сын Келлфера помрачнел и отвернулся, выслушивая ответ Сина. Даор понял, что зло улыбается, и что вокруг него пульсирует сила.
— Друг мой, — услышал он голос Келлфера.
Даор приподнял завесу, и Келлфер скользнул под нее, оглянувшись на снова упавший за его спиной искрящийся слой. Олеар неслышно отошел настолько, насколько позволял заговор, и прислонился к стене, всем своим видом показывая, что его рядом нет.
— Я знаю эту улыбку, — тихо сказал Келлфер, будто не замечая Олеара. — С этой улыбкой ты уничтожаешь города. С такой улыбкой детей убивают на руках у их матерей. И я вижу, куда ты смотришь.
— Куда уходит Син? — спросил Даор вместо того, что бы ответить.
— Я не знаю. Даор, ты же… — Келлфер осекся, но недосказанное им «помнишь данное мне слово» повисло в воздухе. — Ты говорил с Келланом.
— Да, говорил, — Даор, наконец, перевел взгляд на друга, и тот испуганно отшатнулся.
— Не помню тебя таким, — сказал он сдавленно. — Чем Келлан тебе насолил? Насчет того приказа… Я думаю, это Син решил тебя подразнить. Хотя, учитывая, что происходит, Син мог просто не подумать об исключениях. Но пойми: у Келлана не было выбора. Он повел себя абсолютно правильно. Отдай приказ ты, ты был бы рад, если бы кто-то его исполнял так, верно?
Даор усмехнулся: Келлфер думал, что он сердится из-за проявленного к нему неуважения.
— Если бы он не был твоим сыном, я бы уничтожил его, — сказал он холодно. — Если он будет путаться у меня под ногами — пострадает. Я не убью его, как обещал, — опередил он Келлфера. — Но уберу его со своей дороги.
— Что он сделал?
Келлфер сел возле Даора в кресло, которое раньше занимал Олеар. Даор впервые за долгие годы видел друга таким взволнованным. Если бы Келлфер так не любил своего младшего сына, насколько же все было бы проще!
— Келлфер, — обратился к нему Даор вкрадчиво. — Мне будет нужно, чтобы ты кое-что сказал своему сыну. Помоги мне убрать его с моего пути мягко, а жестко я и сам смогу, если придется.
— Ты же говоришь об Алане? — недоверчиво проговорил Келлфер. — Ты был у нее? Ты ее видел?
— Да, — кивнул Даор, ставя бокал на подоконник.
— Тебя не смущает, что она живет на кухне? Эта глупая безымянная девчонка…
Даор протянул руку и сжал горло Келлфера, борясь с желанием причинить ему по-настоящему сильную боль. Келлфер неверяще приоткрыл рот, а затем схватился за руку Даора своими руками, пытаясь сдвинуть ее, но с какой бы силой он ни жал, Даор не шевелился, и его хватка, подобная тискам, не становилась слабее.
— Что ты творишь? — выдохнул Келлфер, царапая ногтями.
— Никогда больше, — вкрадчиво проговорил Даор, — не стоит говорить о ней так в моем присутствии. Я думал, что донес это достаточно ясно в прошлый раз, друг. Кто меня интересует — не твое дело. Держи свои мысли на этот счет при себе.
— Прости, — просипел Келлфер.
Даор отнял руку, и теперь Келлфер тяжело дышал, со смесью испуга и отчаяния глядя на друга. Вот он оглянулся, и Даор усмехнулся.