— Тут написано: «Со взрослыми членами семьи». Значит, мы едем вместе.
— Нет, — покачала головой Вила. — Ты едешь одна. Я иду за Евой.
— Я никуда тебя не отпущу! — возмутилась Алана, хватая мать за руку.
Вила удивленно моргнула.
— Что?
— Ты идешь на смерть. Я не пускаю тебя! Папы нет. Голденеры мертвы. Хотя бы поэтому, прошу, не иди. Останься со мной. У меня сломаны ребра и спина. Я и двигаться не могу, попросту умру, если ты уйдешь. Они поймут, что я была там и что я видела и слышала, рано или поздно узнают и тогда убьют и меня. Без тебя я умру, слышишь? Не уходи.
Конечно, Алана любила сестру. Конечно, была готова сама вызволять ее, отдать за нее жизнь, если потребуется. Но сейчас, здесь, в опасности была Вила, и требовалось спасти ее любыми средствами. Алана слишком хорошо понимала: отпустят Еву или нет, вообще не зависело от появления Вилы. Не приди она — не было никакого смысла убивать девочку, а приди — не было смысла девочку не убивать.
И кроме того, Ева могла быть уже мертва.
— Я не стану обсуждать это с тобой, — твердо ответила Вила. — Решать мне. Ты отправляешься в Фортц, а я делаю то, что считаю нужным.
— Не поеду одна, — упрямо повторила Алана. — Только с тобой.
Вила встала и подошла к двери, прислушиваясь: снаружи тишину разрывал лай собак и голоса. Кто-то четырежды коротко постучал. Вила вздрогнула, потом как очнулась, вытащила откуда-то большой заплечный мешок.
— Алана, послушай внимательно, — заговорила она спешно, что-то уминая в нем. — Вот сюда кладу приказ о переводе. Тебя будут звать моим именем. Вила жена… вдова Ласа. Поняла? Скажешь, что твоя дочь и твой муж умерли от лихорадки совсем недавно, если спросят. Вряд ли спросят… Точно не будут проверять.
В дверь постучали еще раз, и мама затараторила еще быстрее.
— Своего имени никому не открывай. Никто проверять не будет, им плевать, не давай повода себя заподозрить. Просто скажи, что ты — это я. Дорогу обратно забудь, что бы тебе ни говорили и ни писали обо мне и Еве! Узнаю, что за нами пошла, и с того света прокляну!
Щеки Вилы горели лихорадочным румянцем.
— Мама… — попыталась Алана прервать ее, но Вила лишь повысила тон.
— Если тебя захотят найти — укройся в Приюте, попробуй с кем-нибудь подружиться, сделай для этого все, что нужно! Тебя быстро вылечат, это совсем не сложно для них, не бойся. Не снимай амулет без сильных шепчущих рядом, ты знаешь, он хранит тебе жизнь, ты не представляешь, как это важно! Слушай меня! Слушай! Можно его снять только при директоре Си…
Глаза Аланы предательски закрывались. Промелькнула мысль, что мама добавила в воду пестрый корень. Алана проклинала себя и за то, что пила, и за то, что такая предсказуемая; она хватала маму за руки и пыталась не засыпать.
Вила легонько похлопала Алану по щеке.
— Слушай! Слушай! Не доверяй никому! Никому не рассказывай истории, что я говорила тебе о резне в Белом замке! Никогда! Ты всю жизнь жила в Зеленых землях. Забудь про белых, и черных, и красных. Только зеленые. Ты уехала еще до смерти Голденеров. Поняла? С тобой может связаться… герцог… помогать ему… не называй…
Слова ее растворялись.
— Мама, зачем ты… — Алана хотела сказать, что зря мама опоила ее, но сбилась и закончила иначе: — Люблю тебя. Спасибо.
— И я люблю… — донеслось издалека. — Вот Вила. Небольшое… от боли… спит… заговор просто же…
И странная речь, шипение змеи, то ли во сне, то ли наяву, согрела Алане бока и спину, когда она окончательно провалилась в крепкий сон, и ей наконец-то стало легко дышать.
Первым, что Алана увидела, проснувшись, было чуть ли не самое красивое женское лицо, что она встречала за всю свою недолгую жизнь.
— Привет-привет, — солнечно улыбнулась девушка. На вид ей казалось не больше двадцати пяти, и она точно не была уроженкой Зеленых земель: таких, светловолосых и светлоглазых, тонких как тростинка, среди коренастых и темноволосых зеленоземельцев не встречалось. — Просыпайся.
— Привет, — отозвалась Алана, оглядываясь. — Ты кто?
— Я — Хелки, послушница, второй год, — гордо ответила девушка и тут же трогательно смутилась. — Я немного… начудила, теперь со слугами свободное время провожу. Отвечаю вроде как за чистоту. Тебя же Вила зовут? Балгар ждет. Главный по хозяйству. Он сегодня не в духе, я ему объяснила, что ты спишь после травм и исцеления, а Балгар велел тебя пнуть, если сама не просыпаешься… На самом деле не такой он плохой, отличный мужик, просто строжит тут всех, это его дело.
Хелки продолжала и продолжала говорить, ее звонкий, как колокольчик, голос умиротворял. Алана была почти уверена, что теплый шепот, исцеливший ее раны накануне, принадлежал этой приятной шепчущей. Алана пошевелилась — спина не болела.
— Я далеко? То есть где?
Мысли немного путались.
— В Фортце, на территории Приюта, в западной…
— Тайного знания?! — перебила Алана.
— Ну да.
— Это так далеко… — выдохнула она, откидываясь на мягкую спинку. — Свет, как же далеко…
— Порталом все близко, — бодро отрапортовала Хелки.
— У тебя есть портал назад?
