Вестер разрешил ей на время схода на берег взять с собой Апудо. Юория никогда бы не подумала, что единственным ее собеседником станет безымянная сломанная рабыня и что прихода Апудо она будет ждать с нетерпением — лишь для того, чтобы услышать человеческий голос, говорящий на родном языке, и почувствовать себя центром чьего-то внимания. Она попросила мужа выкупить Апудо у Ннамди, и Вестер безразлично согласился подумать об этом, а пока рабыня приходила пару раз в день, чтобы помочь Юории одеться и натереть драгоценным маслом все тело, — как Юория поняла из острожных объяснений, такие процедуры каждый день проходили в Пар-ооле все женщины для утех. Когда Апудо сказала об этом, тут же закрыла голову кувшином, готовая к ударам, но Юория не стала ее бить, лишь обессиленно опустилась на широкий мягкий топчан. Бесстыжая девка, значит. Вот кем она была сейчас для Вестера — безотказной красавицей, годной лишь для одного дела. Юория понимала, что это должно было ее разозлить, но почему-то гнев сонно заурчал в глубине души и пропал, оставив после себя опустошающее смирение. Если Вестер так решил — значит, так и надо.
Это многое объясняло. Вестер теперь разговаривал с женой совсем мало, особенно после того, как заставил ее в экстазе повторять все те ужасные вещи про дядю, — словно насытился ее отчаянием и покорностью или же ему было неприятно. Муж возвращался в свои пустые роскошные покои поздно, смотрел сквозь Юорию, ничего ей не объяснял, и лишь во время восхитительных болезненных любовных утех она верила, что тот вообще видит ее лицо. Вестер больше не ласкал жену, лишь грубо брал, не уделяя внимания ее наслаждению, а Юория, не помнящая себя от возбуждения, готовая служить ему душой и телом, сжималась вокруг него и жадно ловила его темный, острый, голодный взгляд. Остальное время она была ему не нужна и будто бы неинтересна. Иногда ей казалось, Вестер вообще не знает, что с ней делать дальше, и тогда она начинала бояться, вдруг он лишит ее жизни, выбросив за борт.
Совсем неожиданные мысли приходили ей в голову: Вестер обращался с ней так же, как она с ним когда-то, и это было справедливо. Не увидев в свое время его потенциала, она использовала мужа как шепчущего-убийцу, как и он сейчас, не обращая внимания на глубину ее сути, отвел ей однобокую роль в том, в чем Юория действительно была хороша, но чем не исчерпывалась. Она с нежностью вспомнила, как Вестер добросовестно и беспрекословно выполнял ее приказы, — и что он представлял собой теперь! — и сказала себе, что будет стараться не разочаровать его, особенно учитывая, сколько удовольствия теперь ей приносило его присутствие.
Она поделилась с Апудо этим внезапным откровением, удивив сама себя, а служанка еще более неожиданно ответила ей:
— Ты сейчас делаешь любовь. Что ты такое есть раньше?
Юория просто не смогла ей ответить так, чтобы рабыня поняла, и дело было не в языке. Привыкшая прислуживать и выдерживать любые побои, живущая, чтобы угождать, Апудо слишком мало повидала в жизни и не могла представить себе настоящую власть — такую, какой Юория обладала по праву рождения. Та пыталась рассказать Апудо про Черные земли, про кланы промышлявших фатиумом, артефактами и людьми черноторговцев и какую роль играла в этом черная роза девяти земель. Еле сосредоточиваясь — Вестер ведь не хотел этого, — Юория описывала могущество своего дяди. Апудо лупала своими разными глазами, кривила в напряжении рот, а потом замечала, что Юория рассказывает даже не про себя, а про сильных людей, благодаря которым чем-то была занята. Юория злилась и отказывалась это обсуждать с глупой девкой, но в следующий приход рабыни разговор снова почему-то сворачивал в эту проторенную колею, бередя открытую рану. И с ним что-то новое, необычное поднимало в Юории голову. Она никогда бы не призналась никому, даже самой себе, что недалекая и примитивная Апудо понимала все верно.
Апудо робко тронула ее за складку юбки, и Юория обернулась. Ей нравилось, как почтительно рабыня обращается к ней, пусть и потерявшей власть, и как в глазах Апудо будто бы вечно сквозит безмолвная мольба не делать ей больно. Это возвращало черной розе кусочек мира, частью которого она привыкла быть.
— Мудрец Вестер говорит: иди на рынок и выбери шелк и вино, а потом вернись сюда на лодку. Говорит, сразу вернись. Деньги много, вот. Я идти с тобой.
Юория нашла изящную фигуру мужа среди разноцветных и плечистых пар-оольцев и вместе с безусловным обожанием ощутила укол обиды. Даже не сказал сам! Послал Апудо, чужую рабыню! Будто Юория так уж часто слышала его дурманящий голос! Вестер сейчас не смотрел на нее, его внимание было поглощено разговором, так что Юория могла свободно мыслить. Гордо вскинув голову, она быстрым шагом пошла к навесу, но путь ей преградили двое воинов, которых Юория не заметила раньше. Они направили на нее свои шесты с треугольными наконечниками и замерли, убедившись, что она остановилась.
— Это чья? — крикнул по-пар-оольски один из этих темнокожих исполинов.
