Надя рассчитывала провести две недели отпуска в полном одиночестве. Но появился он… Сначала ей хотелось его убить. Потом они провели вместе ночь, даже не узнав имен друг друга. А потом он вдруг оказался ее начальником. Мало того, что ему известны такие вещи, которых не знают даже ее близкие, так еще и Надины подчиненные открыли на него самую настоящую охоту. И что делать в такой ситуации, если сама влюблена в него?..
Это был лучший момент дня – когда я стояла на мостках, закинув руки за голову, прикрыв глаза и глядя из-под ресниц на закат. Как сказала бы повернутая на эзотерике Ринка, момент силы. Над рекой стелился туман, и казалось, что солнце садится в клубничное мороженое. Сквозь тело словно проходили магнитные линии, и оно отзывалось блаженной дрожью.
Кстати, через совершенно голое тело. И в этом был особый кайф полного слияния с окружающим миром. Раздевшись, я будто растворялась в закатном небе, в реке, в ощущении простора и запредельного, волшебного одиночества. И могла не опасаться, что кто-то увидит, поскольку до ближайших людей было километров двадцать по лесной дороге. Те, которые в деревне на другом берегу Паши, ниже по течению, не в счет, туда можно было добраться только на лодке.
Река заболотила берег и затянула илом дно, поэтому деревянные мостки уходили метров на десять. Постояв вот так, прощаясь с днем, я ныряла с них и плавала до посинения. Потом выбиралась, растиралась как следует полотенцем и шла домой – ужинать, читать или смотреть кино в ноутбуке. А потом сидела на террасе и любовалась звездами, вслушиваясь в дыхание ночного леса. И этот вечер ничем не отличался от шести предыдущих. До тех пор, пока я не почувствовала чей-то взгляд.
Открыв глаза, я повернулась и увидела стоящего на берегу мужика в зеленом камуфляже, который пялился на меня в упор. От неожиданности вздрогнула, поскользнулась на мокрых досках и с шумом свалилась с мостков. Хлебнула воды, вдохнула, и меня тут же потащило на дно. Вынырнув, я судорожно втянула воздух и надсадно закашлялась, отфыркиваясь, как морж. Рядом что-то плеснуло и крепко меня стиснуло. Мой визг услышали, наверно, в деревне.
Через секунду, проморгавшись, я поняла, что тот самый тип в камуфляже волочет меня к берегу, обхватив за талию. Попыталась рыпнуться, но вспомнила популярную страшилку о том, что утопающий от шока перестает соображать и может сопротивляться. И чтобы он не утопил спасателя, надо ему наподдать. Утопающему, не спасателю. Хотя я бы сейчас как раз поддала именно этому непрошеному благодетелю.
- Отпустите меня, живо!
Добавленная крепкая фраза в сочетании с обращением на вы должна была звучать более чем странно, но это меня ни капли не волновало. Он разжал руки, и я тут же увязла в иле по колено. Подтянулась, выбралась на мостки, вышла на берег, нисколько не заботясь о том, смотрит этот козел на меня или нет. Да пусть ослепнет!
Завернувшись в полотенце, я повернулась к нему, готовая растерзать в клочья. Он тем временем сел на траву, расшнуровал берцы и вылил из них воду.
- Какого черта? – поинтересовалась я свирепо. – И какого черта вы вообще здесь делаете?
- За водой пришел, - буркнул он. - К роднику.
Рядом с ним действительно валялись две пустые пластиковые канистры.
Берег с этой стороны был высоким, и только у самой воды река намыла узкую полоску песка, где Славка и построил мостки для купания. Над обрывом красовалась крохотная деревянная церковь – его любимое детище. По большим праздникам из Паши приезжал священник, а деревенские приплывали на лодках. Чуть ниже церкви был источник с поклонным крестом, откуда я тоже брала воду. Спускаться к нему сверху было не слишком удобно, легче подниматься снизу по нескольким деревянным ступенькам.
Впрочем, главный вопрос стоял по-прежнему: откуда взялся этот придурок?! Не с другого же берега перелетел. И не с лесопилки за два десятка километров пришел пешочком за водичкой.
До меня внезапно дошло, что я стою перед ним практически голая, а вокруг ни души. Вот где сказочное одиночество повернулось кормой: если что – хоть оборись, никто не поможет.
Я подхватила с мостков джинсы, майку и трусы, сунула ноги в шлепанцы и понеслась с максимальной скоростью, которую позволял кокон из полотенца. Готовая, если что, бросить его и сорваться в галоп. Пробежки по утрам и бассейн помогали держать себя в форме. Хотя и мужик был вполне так спортивный. Захотел бы – догнал. Но, к счастью, не захотел.
У Белого дома стоял здоровенный черный джип. Которого, разумеется, не было, когда я вышла из своей избушки, чтобы идти на речку. Марку издали, да еще и в сумерках, я не разглядела, но, похоже, какая-то полноразмерная сволочь. Из тех, что покупают чуваки с толстыми кошельками и крохотными письками. Для компенсации. В окне дома, выходящем на земляничную поляну, горел свет.
Сочно выматерившись, я поднялась на крыльцо, зашла внутрь и захлопнула дверь. Замок ехидно клацнул. Как будто посмеялся надо мной.
Быстро одевшись, я потянулась за телефоном, но тут же махнула с досадой рукой. Чтобы позвонить Славке и выяснить, что за хрен с горы свалился мне на голову, надо было сесть в машину, доехать через лес до грунтовки, а потом еще километров десять до песчаного карьера. Там выйти и, размахивая телефоном, нащупать место, где он соизволит поймать хотя бы одну палочку связи. И наверняка нарваться на раздраженное: «А я знаю? Какой-нибудь очередной друган Аркадия».
