Лизавета Ивановна Самохвалова тяжело вздохнула и закрыла за собой дверь подъезда. На улице шел дождь с самого утра, и сейчас еще на лужах виднелись редкие капли. Возле подъезда была огромная, чрезвычайно глубокая лужа, и какой-то добрый человек положил для удобства жильцов через нее две дощечки. И так-то мысли Лизаветы Ивановны были безрадостны, а тут еще ужасная погода все усугубила.
Дочку никак не могли выписать из больницы, а если даже и выпишут, то одной ей с малышкой ни за что не управиться, слишком слаба после родов и болезни. Стало быть, придется Лизавете Ивановне брать за свой счет, потому что отпуск ее скоро кончится.
Лизавета Ивановна работала в библиотеке одного технического вуза и на самом деле спокойно могла не выходить на работу два месяца, когда занятий нету и студенты разъезжаются на каникулы. Начальница же, старая грымза Иветта Федоровна, так не считала. Она уверяла, что дело в библиотеке всегда найдется. Она еле-еле отпустила Лизу в отпуск не в свою очередь, пошла так сказать, навстречу, но и то поглядывала косо. Теперь же Лиза воочию видит, как раскалятся у Иветты маленькие очочки в круглой оправе, когда Лиза скажет, что ей нужен еще месяц. Зять только-только устроился на работу, ему отпуска никак не дадут, да и что греха таить, хоть Лиза ругает зятя за лень и бестолковость, все же платят ему побольше, чем ей в технической библиотеке.
Лизавета Ивановна снова тяжко вздохнула и направилась между домов к проспекту, где находилась дежурная аптека. Малышка без матери чувствует себя неважно, плохо ест и беспокойно спит.
Вызывали врача, он выписал лекарство, но зять явился поздно – еще к дочке заезжал в больницу.
Так что Лиза смогла выбраться в аптеку только в одиннадцатом часу вечера, когда девочка заснула.
Ей нужно прогуляться, а то нервы совсем сдали, да и усталость навалилась – ночью не спит, днем мечется по хозяйству.
Через сорок минут она подходила к своему дому гораздо бодрее. От свежего вечернего воздуха стало легче, дождь перестал. Женщина в аптеке дала ей нужное лекарство, да еще посоветовала поить девочку укропной водой – возможно, ребенка мучают газы, оттого и плачет по ночам.
Лизавета Ивановна нажала три цифры на кодовом замке и остановилась на пороге, поскольку за дверью стояла полная непроглядная темнота. На улице летом в это время еще довольно светло, фонари, во всяком случае, еще не зажигали, нов подъезде за время ее недолгого отсутствия кто-то успел вывернуть лампочку, так что добираться до лифта придется в кромешной тьме.
Лизавета Ивановна вздохнула, нащупала ногой ступеньку, и в это время возле нее возник кто-то невидимый и сильной рукой сжал предплечье.
– Ой! – попыталась крикнуть Лизавета Ивановна, но руку сжали с такой силой, что вместо крика вырвался у нее из горла только жалкий писк.
– Тихо, – прошипели из темноты, – без шума…
«Наркоман какой-нибудь… – подумала Лиза, – еще ножом пырнет, они же все ненормальные… Хорошо, что ключей в сумке нет и денег немного!»
– Берите. Берите сумку! – заговорила она шепотом, – только лекарство оставьте для внучки маленькой…
– Тихо, я сказал! – рассердился мужчина. Никто тебя грабить не собирается.
– А вы кто? – изумленно спросила Лиза.
Если он не наркоман и не вор, то зачем же она этому человеку? Не насиловать же ее собрались в собственном подъезде! И она уже не в том возрасте, и он вроде по голосу на психа не похож.
– Милиция, – сказал голос рядом, – вопросы у нас к вам имеются, гражданка Самохвалова.
– Милиция? – недоверчиво протянула Лиза и тут же добавила первое что пришло в голову:
– Документы тогда предъявите!
– Темновато тут документы предъявлять, – противно рассмеялся голос, и Лиза испугалась.
«Никакая он не милиция, – сообразила она, милиция по квартирам ходит или повесткой к себе вызывает, а этот нарочно лампочку вывернул. Разве милиция так поступает?»
– Куда девица подевалась? – доверительно спросил голос.
– Ка-какая девица? – оторопела Лиза. – Никакой девицы…
– Татьяна Белолобова! Она к тебе ехала!
– Не знаю никакой Белолобовой! – в панике взвизгнула Лиза, она, и правда, от страха все забыла.
Мужчина чуть ослабил хватку, и Лизавета Ивановна оттолкнула его и бросилась вверх по ступенькам.
– Караул! – закричала она во все горло. – Грабят! Спасите! Пожар! Горим! Помогите!
Она вспомнила в этот критический момент наставления психолога, который несколько месяцев назад выступал по телевизору и говорил, что в случае нападения нужно кричать не «убивают», а «пожар» – тогда гораздо больше шансов, что кто-нибудь придет на помощь.
