И вот прошел целый год с моего пробуждения. Жизнь устоялась, кошмары скрылись, выжидая своего часа. А рядом находится тот, от которого чаще бьется сердце. Вот только тайны прошлого не дают жить спокойно, а ожившая в родных стенах древняя легенда заставляет опасаться за свою жизнь и близких. Меня зовут Элиз, и я сделаю все необходимое для того, чтобы преодолеть все препятствия на пути к поставленной цели.
Ранним утром на болоте было тихо. В плане, что не было слышно проезжающих машин, визгливых соседских детей и лающих собак. Тишина была той самой, настоящей. С тихим шорохом ветер перебирал стебли осота. Кое-где кумкали лягушки, шебаршились мелкие зверьки и пиликали небольшие болотные птички. Только комары зудели над головой злобной грозовой тучей. Последнее не приносило мне особой радости. Но даже не смотря на все их старание пробиться сквозь антимаскитный барьер им было не под силу.
— Наконец-то ты мой! — я торжественно воздела вверх кулак с зажатым в нем трепыхающимся корешком. Месяц исследований и изучения мест произрастания болотной растительности не прошел даром.
С корешка скатилась жирная капля грязи и упала прямехонько мне на лицо. Это происшествие несколько умерило мою радость, но не изгнало ее совсем. Поэтому вытерев грязь, а скорее ещё больше ее размазав, я бодро похлюпала на восток. Очень жаль, но это был последний доступный мне корешок багульника в моем радиусе. А вытащить Северуса лишний раз на болота было задачей с двумя звездочками.
Паучий Тупик оказался настоящей окраиной обитаемого мира. Люди здесь как будто пришли прямиком из века эдак семнадцатого. Тут средь бела дня можно было встретить как добропорядочную набожную старушку в чепчике, так и молодых людей в современных лохмотьях сомнительного происхождения. При этом все крайне настороженно взирали на своих соседей и прохожих. Никто не здоровался и, боже упаси, не заговаривал друг с другом. Самый что ни на есть подходящий райончик для всяких темных делишек! Стоит ли говорить, что на чумазую, извалянную в грязи и болотной траве девчонку никто не обращал внимания? Даже чар не пришлось применять. Мечта, а не место жительства!
Дома тут были убогие, стояли достаточно далеко друг от друга. Видимо свободную территорию архитекторы планировали отвести под всевозможные сады-огороды. Но в большинстве своем земля зарастала чертополохом, самосеянкой и вездесущими ясенями. Причем из двадцати домов жилыми были максимум девять. В остальные наведались изредка или они вовсе доживали свой век заброшенными развалинами.
Дом Северуса был самым крайним, неприметным и самым заброшенных из всех что размещались в Паучьем Тупике. Прямо за ним начиналось топкое болото, так что люди просто не видели смысла ходить в ту сторону. Даже дворники и те не считали нужным подметать дорожку к "заброшенному" дому. Что и говорить, асфальта даже не было видно — земля и земля — столько лет здесь копились листья и прочий сор. Жалко что болото за домом изобиловало коварными бочагами и топями. Из-за этого приходилось искать обходные тропы к вожделенным сокровищам растительного мира. К слову несколько из них мне лично показал Северус, после того как я достала его своими скорбными вздохами и взглядами до печенок.
На громкий стук в дверь долго никто не открывал, но войти просто так я не осмеливалась. До сих пор не могу забыть тот разнос и серию ненужных затяжных нотаций что я выслушала после первого похода на болота и единения с природой, так сказать. Больше я не хотела нарваться на повторение. Нет, я сразу заявила, что быстро устраню все следы. Справилась же я как-то с генеральной уборкой в этом бедламе по приезде. Но такая отговорка не сработала.
— О, и какая болотная Мара в этот раз решила заявиться на мой порог? — Северус иронично выгнул бровь и опёрся на косяк двери. Мне все ещё было несколько дико видеть его без неизменной черной мантии. В простой синей рубашке с подвергнутым рукавами и потасканных джинсах он смотрелся не таким внушительным, но как-то по-домашнему что-ли? В любом случае мне нравились подобные перемены.
— Самая настоящая Мара Цветущая! — я торжествующе подсунула под длинный нос свой улов. На фоне изгвазданных ладоней и ногтей с траурными каёмками волосатый дрожащий корешок смотрелся особенно жалко.
Снейп поморщился и отодвинулся.
— Далась тебе эта ботва. Я мог бы приобрести тебе столько сколько нужно и при этом тебе не пришлось бы тратить столько времени на поиски и охоту за этой живностью. Ты только посмотри на кого ты превратилась!
Я с любопытством всмотрелась в старое зеркало в прихожей куда меня все же милостиво допустили. На меня смотрела настоящая ведьма, какими их представляют в своих кошмарах магловские дети. Одежда — лохмотья непонятного цвета, покрытые толстым слоем грязи уже начавшим кое-где подсыхать. Волосы стоят торчком, а некоторые пряди и вовсе оказались склеенными в премерзкие сосульки. Лицо не разобрать за буровато-зелеными разводами — я все же пыталась кое-как умыться, но застоявшаяся болотная водица особо не способствует чистоте. Глаза горят огнем первооткрывателя, хотя со стороны это, наверное, воспринимается как взгляд сумасшедшего. Экая прелесть!
