— И вроде бы всё по местам,
Только скрипят половицы,
А в мыслях безумный бедлам
И чувства летят на страницы…
И вроде бы плед есть и чай,
Но холод внутри, сырость, слёзы,
Так хочется луч повстречать
И веточку жёлтой мимозы…[1]
В дверь коротко постучали. Этот звук оборвал мои жалкие потуги вспомнить тот стих, что когда-то напевала мама за домашней работой.
— Лиз, нам нужно поговорить. Сейчас.
Вот что-то, а говорить о чем бы то ни было мне сейчас не хотелось. Только сидеть у своего крошечного полуподвального окошка и смотреть как медленно падает снег. От этого быстро начинали болеть глаза, но мне было все равно. Отвратительная аппатия сковала душу, но мозг жил своей жизнью. В моей голове рождались и рушились разнообразные планы, но я отчётливо понимала, что в моем текущем положении все они фактически нереализуемы.
Медленно выйдя из своей комнате нет я присела в кресло напротив Северуса. Его лицо было абсолютно непроницаемо и невозможно было понять о чем он думает, но сомневаюсь что этот разговор мне понравится.
Полуприкрыв глаза и устало потерпев лоб, спросила:
— Опять будешь ругать меня за то, что я наживаю себе неприятности?
Он помолчал некоторое, но спокойно ответил, слегка растягивая фразы.
— Тебе конечно присуща тяга к приключениям, но в этот раз ты не виновата. Только в том что сразу не позвала на помощь. Кстати, почему ты этого не сделал? Я же сделал тебе маяк ещё в школе.
Я закусила губу.
— У меня почти получилось с ним справиться. Ну и… Я оставила браслет в своей комнате — он не очень подходил к наряду, да и я не думала, что мне может что-нибудь угрожать в доме друзей… — Сейчас мне самой это оправдание показалось до крайности наивным и глупым. Я снова подставилась. Как же много ошибок мы делаем когда просто идём на поводу у навязанных обществом стандартов поведения, красоты или морали… К тому же я была столь беспечна, что решила проигнорировать тот факт кем на самом деле является семья Малфоев и в каком обществе они вращаются.
— Ты сама знаешь, что ошибаешься. Твои навыки очень далеки от совершенства и взрослого мужчину тебе не одолеть. Можешь его только ещё больше разозлить и раззадорить. Что же до твоих родственников, то Малфои прежде всего аристократы. Во вторую очередь это семья не рядового члена Пожирателей Смерти и сильного мага. С такими даже будучи в самых дружеских отношениях нужно держать ухо востро и лучше всего тебе умерить общение с ними. Ты не на том уровне в мире волшебников, чтобы общаться с ними как с ровней. А с браслетом больше не смей расставаться ни при каких обстоятельствах.
Холодные, до мозга костей логичные слова Северуса казались гвоздями, которые он планомерно забивал в крышку моего гроба. Он был прав по всем статьям, начиная от моих способностей к самообороне и заканчивая отношениями с Малфоями. Даже если у меня получилось на некоторое время вывести нападающего со строя, сбежать у меня не удалось бы. Слишком много помех — начиная от неудобной одежды и заканчивая оглушенным состоянием в котором я тогда пребывала. Конечно ещё оставалась моя особая магия, на которую я полагала огромные надежды, но тогда бы мой враг узнал мой козырь. И с браслетом я теперь уж точно не расстанусь ни за что на свете. Но рассуждения Северуса по поводу семьи Цысси вызывали у меня просто таки бурю протеста. После него самого они самые близкие мне люди. Как я могу вот так просто закрыть на это глаза и "умерить" с ними общение?
— Я не хочу этого делать! Ты же сам прекрасно поддерживаешь отношения с Люциусом, отчего я должна все прекращать?! Я же слышу, как ты по вечерам в своем кабинете иногда переговаривается с ним через камин! — В порыве возмущения выпалила я, хотя не собиралась сознаваться в том, что веду скрытое наблюдение за своим патроном. Только договорив и осознав свой прокол, невольно закусила губу. Сама себя не узнаю в последнее время.
— Если тебе от этого станет легче, то теперь и я не буду с ним общаться. Только по деловым вопросам. — По лицу Руса пробежала тень, а под кожей явно проступили желваки, указывая на явно негативные эмоции моего собеседника. Я осеклась и присмотрелась внимательнее. Да, так и было. Северус был не просто зол — он был в ярости. Руки сжимали подлокотники кресла настолько сильно, что костяшки побелели, а дерево кажется вот-вот треснет. Глаза зло прищурены до такой степени, что превратились в щели. За своим душевным расстройством я не обратила внимание на все эти признаки. Неужели я настолько сильно его вывела из себя? Но он же сам мне говорил, что я не виновата в случившемся… Или это как раз тот случай когда говорят одно, а подразумевают совсем другое? И при всем при этом Северус ещё и умудряется поддерживать крайне спокойный, даже вкрадчивый тон. Чего же мне ожидать дальше?
Ещё раз оценивающе окинув внимательным взглядом его напряжённую фигуру, тихо спросила, стараясь сдерживать собственные эмоции, грозящие выйти из берегов: