Взвизг и ошеломительно громкий грохот оборвал её, уронил их обеих наземь, забрызгал их лица кровью и грязью. Снаряд прилетел прямо в начало улицы, разорвав на части отряд защитников. Оглушённые и ошарашенные, зашатались уцелевшие бойцы, пытаясь найти опору в стенах домов и плечах живых своих товарищей.
«Хорошо, что мы оказались дальше», – только и успела подумать Валь.
– Валь, – еле слышно хныкала Эпонея. Она подползла к ней и схватилась за её плечо.
Грохот новой канонады застлал сознание. Сидя в обнимку с сестрой на земле у колёс экипажа, Валь цепенела. Ей казалось, что у неё пропал слух. Она смотрела на проулки и придомовые садики, ища глазами десятки ядовитых змей, что должны явиться из глубин острова на помощь защитникам. Она поднимала глаза к небу, надеясь увидеть снежинки, что потушат огонь.
Но Змеиный Зуб молчал, и не молчала лишь артиллерия, что вновь и вновь давала залпы по городу.
От бессильного бездействия их отвлёк странный звук. Будто гул, струящийся меж стен домов, он заливал собой общий шум битвы. Валь очнулась от забытья и прислушалась. Это был нестройный хор низких голосов, что неясными словами тянул песнь.
Текст было не разобрать, но мелодия оказалась знакомой.
– Это что… гимн Схолия? – слабо спросила Эпонея.
Осознав, что она права, Валь преисполнилась ярости.
– Они… богохульники, – прорычала она. – Они смеют петь нам заупокойную?
– Он избранник… они славят его…
– Да будь он проклят, – процедила баронесса. Но тут дюжина морских стражей показалась вверху улицы. Горожане начали вылезать из домов, пытаясь убежать, и лишь этот отряд двигался против их течения. Увидев их, Валь тут же подобралась. Те спешили в сторону проспекта, покрикивая:
– Давайте! Давайте! Пока пушки молчат!
Сёстры сжались, прильнув друг к другу, и один из стражей задержался подле них.
– Вам нужна помощь? – спросил он. И получил быстрое и почти что злое:
– Иди-иди туда, куда шёл! – в ответ.
Он недоуменно оглядел их сквозь прорези в узорчатом шлеме с двумя плавниками по бокам. Но приставать не стал и поспешил за своими товарищами. Золотистый плащ подметал снег за его пятками.
Переглянувшись, Валь и Эпонея наконец решили подняться на ноги. Ступни уже задубели, как и пальцы; но надо было хотя бы осмотреться. Зарево над городом завораживало. Звуки стрельбы и лязга оружия стали привычным фоном, как пение птиц. Выдавались только приказы капитана той небольшой группы, что миновала их: они пытались строить баррикаду из обломков чьей-то террасы, и, кажется, сломанная коляска им для этого показалась тоже пригодной.
– Пойдём отсюда, – велела Валь и на негнущихся ногах побрела вверх по тёмной улице. Эпонея держалась за неё обеими руками и льнула к ней щекой, как иногда делал Сепхинор.
– Они меня пугают, – пробормотала она. – Не поймёшь, где свои, где чужие.
– Я думаю, они разберутся лучше нас.
Они шагали, едва придерживая изорванные и испачканные подолы. Валь пыталась разглядеть хоть какие-то знакомые лица среди хаотичного мельтешения убегающих людей. Как только эти улицы перестали быть целью для артиллерии, беженцев повалило великое множество. Женщины, старики, малышня. Вот из одного из ближайших к ним домов выскочил дед, затем его, должно быть, внуки. Они заперли дверь на ключ и пешком поспешили прочь, неся с собой сумки и чемодан.
Выше по улице какая-то знатная дама укладывала полный экипаж вещей. Она показалась Валь знакомой, и они заторопились, чтобы догнать её. Но та отправилась раньше, чем они успели приблизиться, и не оборачивалась на крики. А её слуга отталкивал тех, кто пытался сесть ей на хвост.
– Если они бегут, значит, мы не выигрываем? – озвучила их общие мысли Эпонея.
– Нет, это значит, что они трусы, – бросила Валь в ответ. Эхо сражения долетало досюда, но, похоже, самая жаркая схватка происходила в центре города и на юге, на подступах к Летнему замку. Здесь, в северной, более высокой части Брендама, на улицах сновали лишь горожане. И мародёры тоже, судя по разбитым витринам и сломанным дверям домов самых представительных семей. Как они так быстро наверстали упущенное в начале штурма! Не иначе как кто-то уже знал, что мятежники явятся на остров. Сволочи!
Они ступили на Вересковый проспект, который вёл к северным воротам, и запах гари оцарапал их носы. Всю дорогу разнесло снарядами и огнём. Каменная арка, через которую Валь так привыкла ездить, превратилась в тлеющий завал, что погрёб под собой последнюю возможность покинуть город этим путём. Здесь не было почти никого. Все, кто убегал, наверное, пытались пробиться к Летним воротам – в самой дальней части Брендама от моря.
Но у них с Эпонеей не осталось никаких сил бежать. А если идти медленно, то они дойдут туда лишь тогда, когда там уже будут пировать головорезы графа.
«Нет, не будут», – упрямо сказала себе Валь.
– Холодно… так холодно… – прошептала Эпонея. Посмотрев на неё, Валь поняла, что она разве только зубами не стучит. Но хуже того – платок сполз с её макушки, и Валь спешно натянула ей его обратно на золотые кудри.
