Большего всего, кому минувшие изменения доставили счастья, это шнуркам, ведь теперь есть возможность к перемещению с острова в мой мир, где такая вкусная и интересная добыча водится в пещерах, стал намного проще!!! Стоит им только пожелать, как заботливый домовик их тут же перемещает в нужное им место.
Захар же относится к шнуркам как к очень полезным домашним животным, которые и в качестве охраны очень грозная единица, а ещё являются источником очень ценных ингредиентов, и пусть их стоимость ему не известна, но это нисколько не мешает тому увидеть и понять качество их сбрасываемых шкур, выделяемого и сцеживаемого яда, а также добровольно отданной крови, которую они по моему распоряжению теперь позволяют брать у себя домовику раз в неделю.
Глядя на то, как он порой смотрит на моих змеек, у меня в голове слышится голос Олега Табакова, что озвучил кота из мультфильма «Трое из Простоквашино»:
«Такая корова нужна самому!»
А стоит же мне увидеть влюбленные глаза моих шнурков, смотрящих на меня, как мне вновь чудится голос Табакова, но уже в роли волка и его ответ теленку:
«Папаня!!!»
«Ну вот, а то мама, да мама!»
Осознав все навалившиеся на меня сегодня приятные известия, а оглянувшись назад, на уже прожитые в этой жизни годы, у меня непроизвольно вырвалось:
«А жизнь-то налаживается!»
— Нет, Венченцо, и даже не проси об этом. Я и тебе-то открылся только потому, что не мог, не соврав или же не повлияв на твоё сознание, скрыть свою божественную суть. Встревать же в вечные склоки и разногласия между конфессиями веры в Единого, всех людей книги, как ранее называли мою паству, я не намерен.
— Но если Вы проявите свою волю миру, то разве это не разрешит большинство спорных вопросов между нами, когда Вы ясно дадите понять и лично изложите свой закон божий для паствы? Больше не будет разночтений и разнотолков, не будет проливаться кровь единобожников.
— Венченцо, вот вроде ты взрослый уже муж, что вырос в серпентарии римских патрициев и должен ведь понимать, что это ну никак не решит проблем, а создаст лишь ещё большие, — и не видя согласия в его душе, правда и смелости на то, что бы спорить со своим «Богом» тоже, я продолжил, — Вот скажи мне, сильно помогло мусульманам, тоже людям книги и веры в Единого, наличие одного святого писания? Вон, шииты и сунниты на протяжении всей своей истории с удовольствием режут друг друга во благо «Мне»! А ведь ни один из пророков никогда не пропагандировал насилие, не призывал к бесчинству и подлости, в каждом из течений веры в Господа лицемерие является страшней грехом!!! И что, мало ли таких грешников среди католиков, православных, иудеев или мусульман?
— Вы, как всегда, правы, — пришлось признать Венченцо после недолго раздумья, что такова человеческая природа. В своём большинстве люди всегда будут разумными, которых раздирают противоречия, и лишь в условиях жёсткого тоталитаризма и диктатуры можно привести наше общество к утопии. Только когда над головой у каждого будет нависать не эфемерная кара за грех в виде адских мук в загробной жизни, а реальный топор за несоблюдение законов, только тогда можно достичь Царствия Небесного на Земле. Только так можно заставить ту часть человечества, что склонна к насилию и поиску лёгкого пути в достижении личных благ, жить жизнью добропорядочного гражданина. Стоит же удавке на шее у такого индивида ослабнуть, как он покатится по наклонной. Тут либо необходимо регулярно прореживать социум от таких персонажей, выявляя их ещё в раннем возрасте и переписывать личность, что по сути есть убийство, либо создать условия, что я описал выше. Чтоб подобная личность до первобытного ужаса боялась неминуемой кары за преступления здесь и сейчас, чтобы знала, что расплата его обязательно настигнет, и чтобы он, помня об этом, всеми силами гнал от себя преступные мысли.
— Венченцо, не нужно спешить и пытаться сразу же объять необъятное. Ты и без того уже сделал для своего Господа больше, чем все предыдущие Папы Римские вместе взятые. Просто продолжай свою деятельность в тех границах, где главенствует католицизм. Не нужно спешить.
Я, конечно, немного утрировал по поводу того, что Венченцо сделал больше для эгрегора Единого, чем вся церковь до него, но только если не намного увеличив и превознеся его заслуги.
Со дня его воскрешения минул только третий год, а в Европе, в крупных городах уже не осталось ни одного беспризорника! А ведь это очень немаленькое число набирается — несколько десятков миллионов. Церковь полностью взяла на себя заботу об обездоленных детях и, организовав при своих приходах, церквях и монастырях детские дома, куда со всей округи свозились и приводились брошенные или же по иной причине лишившиеся крова маленькие люди, из которых в прошлом вырастали люмпены и прочий сброд, который лишь накалял криминогенную обстановку, но не теперь, когда у деток появился иной выбор будущего.
