Альбус прекрасно понимал, что я спокойно, без каких-либо последствий для себя со стороны властей смогу провести дуэль и уничтожить его ученицу на подотчетной ему территории у него на глазах, тем самым значительно пошатнув авторитет директора Хогвартса. Это любому другому магу со стороны, кто вызвал бы Минерву на дуэль, директор мог бы помешать её провести на территории школы. Но так как я так же как и Минерва являемся сотрудниками Хогвартса, мы с ней оба, подписав магический контракт со школой и находясь на территории домена Хогвартса, ответственны в рамках юрисдикции прописанной в школьном уставе, что делает вмешательство директора в наши разногласия невозможным! В уставе чётко и ясно прописана подобная ситуация, где возможность разрешения взаимных претензий между сотрудниками персонала школы посредством дуэли является правом любого преподавателя в отношении другого сотрудника учебного заведения. И Альбусу не остаётся ничего, кроме как вразумлять свою зазнавшуюся подопечную, которая потеряла границы дозволенного, привыкшая, что в стенах школы она и полицейский, и прокурор, и судья, и система исполнения приговора в одном лице.
Я же всё это время, пока Альбус пытался донести всю глубины задницы, в которую завела несдержанность Минервы её владельцу, неспешно и с лёгкой улыбкой на устах выяснял чьи же это артефакты нас сейчас подслушивают. Хмм… У гриффиндорцев выяснить владельцев артефакта не составило труда. Это были двое представителей алознаменных, что сидели за столом в той его части, что ближе к преподавательскому, и был это Якоб Маклагген, староста факультета и кузен малышки Виктории Вуд, которую перваши гриффов избрали старостой на моём уроке и которая сейчас, очень крепко стискивая в руках столовые приборы, давила в себе желание обернуться к преподавательскому столу и найти меня взглядом, механически кромсая отбивную в своей тарелке. Ясненько-понятненько, вот значит у кого находится в руках любопытный артефакт прослушки, и самое примечательное, что он является творчеством работы сидов. Очень интересно! Неужели родители кого-то из этих двоих им настолько доверяют, что позволили взять с собой в школу артефакт, которому самое место в сокровищнице рода, в самой её охраняемой части, ведь наследие фейри берегут как зеницу ока и безмерно гордятся тем, что имеют что-либо, связанное с ними, у себя в закромах.
У барсуков же меня подслушивал Эндрю Боунс, родной младший брат Амелии Боунс, которая пока только устроилась в министерство магии и начала свою карьеру в ДМП. И, естественно, рядом с ним находилась староста моего курса — Саманта Аббот, что находилась на попечении у старшего товарища, ведь их рода находились в давнем союзе уже не один век.
За столом подопечных Флитвика же любопытствующими оказались мисс Портер и её старший брат, который являлся старостой факультета.
Что же касается моего факультета, то, как нетрудно догадаться, одной из компашек, отслеживающих общение за преподавательским столом, были кузины Белла и Сильвия, а второй староста курса наследник Рода Трэвис, Джеймс и его товарищ наследник Флинт, а рядышком пристроился Люциус Малфой.
Но вот мой ужин подошёл к концу и, аккуратно отложив приборы на тарелку, неспешно промокнув рот салфеткой, а затем бросив её к приборами, я встал из-за стола и направился к непрошибаемой дуре. Она не просто приняла к сведению просьбу Дамблдора, граничащую с приказом, принести мне извинения, она готова и согласна мне её принести. Вот только это ну никак не отразилось на её мировосприятии и внутри она вся кипит от негодования, а угрозу же, зависнувшую над ней, она до сих пор не воспринимает всерьез. Она не верит ни в то, что я реально собираюсь вызвать её на таких условиях на дуэль, ни в то, что я смогу с нею совладать. Мда… И что только кроме собачьей преданности в ней нашёл Альбус? Непонятно. А ведь ученик это очень серьёзное дело и брать к себе кого ни попадя в этом вопросе, это последнее дело, ведь он является лицом учителя!
— Каково Ваше решение, мисс Макгонагалл?
Ничего мне не ответив лично, она, встав из-за стола и наложив на себя чары усиливающий голос, произнесла перед всем залом ритуальные слова извинения, обращённые ко мне, и после того, как прозвучало последнее слово в нём, а я принял её извинения, подтвердив это перед удивленной публикой, она с гордо поднятой головой оскорбленной леди покинула зал. И такое её поведение не было понятно никем среди персонала и большинства учеников, кто так или иначе, но хоть немного был знаком с этикетом и его дуэльной частью. Она, как сторона приносящая извинение, повела себя крайне дерзко и невоспитанно, выразив подобным поведением своё истинное отношение ко мне. Тем самым она подтверждала неискренность своего извинения и выставляла себя лицемеркой.
