Осмотрев все хижины, оставил в деревне охрану из двух воинов и всех рудокопов. Воинов охранять, рудокопов – мародерствовать. Выбрали для продолжения обследования тоннель, который был побольше, и шел, как нам казалось, к поверхности. По дороге нашли еще труп эльфа мечника. Нога мертвеца застряла в трещине, и эльф не смог выбраться самостоятельно, а помочь ему было некому, или просто не захотели, спасая свои жизни – как результат: захлебнулся. Освободив эльфа от всех ценных вещей, которые ему уже точно не понадобятся – оружия и денег, продолжили путь. В скором времени тоннель начал подниматься наверх, и мы вылезли на поверхность. Хорошо, что у идущего впереди были обострены все органы чувств, и реакция на опасность была мгновенной – не успели мы показаться – как над головой мелькнула секира, и лишь по счастью не зацепила передового. Тут я сообразил, что мы выползли как раз ко второму пролому, где оставались наши охранники. Передохнув немного и оставив у выхода одного гнома из находившихся на охране, мы вернулись к деревне Темных. Наши рудокопы вовсю мародерствовали, стаскивая на площадь все более- менее ценное, которое могло пригодится в нашем хозяйстве.
Следующий тоннель был совсем коротким, и окончился то ли храмом, то ли алтарем поклонения. В общем посередине небольшой пещеры стояла статуя из черного базальта, изображающая уродливого и явно недоброго божества. Скорее всего это и было изображение Ваэрона – бога, которому и поклонялась эта община Темных эльфов. Первым делом приказал разрушить статую, незачем мне тут всякие идолища поганые…, и пока пятеро гномов рубили обухами базальт, с остальными провели осмотр пещеры.
Результаты нас порадовали: в небольших нишах были устроены склады стратегических ресурсов. В одной из ниш нашлось 2 серы, 2 меры кристаллов, 2 меры самоцветов и 2 меры ртути. Ну самоцветы – понятно, а откуда взялось все остальное?
В другой хранились по пять мер камня, руды и дерева. В третьей была устроена небольшая алхимическая лаборатория. Колбочки, реторты, перегонные кубы. Тут же были небольшие коробочки с различными травами. Но навыка Алхимика у меня не было, поэтому даже оценить полезность всего этого добра было невозможно. Заметив у стены мотки веревок или пакли – чего- то такого волокнистого, приказал аккуратно замотать все колбочки в эту паклю, и упаковать, желательно в деревянные коробки, которые тут же и сколотили.
В этот момент раздался грохот. Это наконец мои воины разбили идола. Тут же система мне выдала сообщение:
«Вы осквернили место поклонения Темного Бога.
Отношение Темных Богов -10
Отношение Бога Ваэрона -20
Отношение Светлых богов +5»
Ну вот и зачем мне это? В игре я не собираюсь общаться ни с темными ни со светлыми божествами, не нужно мне это… Читая различные гайды и описания игры, понял одну вещь: связываться с ними – себе дороже, отношение испортить раз плюнуть, а расположение совершенно не гарантирует каких-то бонусов и плюшек. Лучше вообще не связываться, хотя вот божество моей собственной расы гномов – Ауле как раз было бы неплохо добиться от него хотя бы благосклонности. Ну, наверно, это у каждой расы так – свой бог помогает своим. Интересно, Ауле вообще к каким относить? Темным или Светлым. Надо будет поточнее узнать будет у жрецов, когда они появятся.
Собственно, после уничтожения темной статуи в этом тупике тоннелей делать было больше нечего, и мы, забрав трофеи, вернулись обратно к деревне.
Оставался последний ход. Немного передохнув, с новыми силами мы отправились туда.
Тоннель позволял проходить только по одному в ряд, и наш отряд растянулся недлинной цепочкой. Факелы освящали пространство на несколько метров вперед, все были настороже, ожидая нападения в любую секунду. Уклон хода явно шел вниз, туда же ушла вода из затопленного нами подземелья. Мокрые лужи и влажность накладывались на недостаток свежего воздуха, но это не мешало нам продвигаться вперед. Наконец мы вышли в темную подземную пещеру, одна из стен которой была превращена в своеобразную тюрьму. В стены были вбиты толстые бревна, образующие стены между камерами. Передняя часть была забрана металлическими решетками. И тюрьма была не пуста.
С левого краю в камере сидела группа хоббитов. Двое взрослых мужчин, две женщины и с десяток детей и подростков жались друг к другу, пытаясь согреться. Вид у них был жалкий – мокрые разорванные одежды не позволяли определить их социальный статус и род занятий.
