– Я понимаю твои сомнения насчет других кандидатов. Поверь, у Вагиса найдется надежный человек на эту роль. И даже наш по нации, чтобы тебе было… приятнее.
Взгляд Залины обдал его жаром гнева. Он мог бы сухо распрощаться и уйти, сделав вид, что она ничего не предлагала. Вероятнее всего, она также бы отступила и продолжала вызывать его на ночевки. Однако ему хотелось выдавить из нее признание. Она оскорбила его, назвав проституткой. Асвад как мог сдержал себя в руках, хотя они чесались отвесить ей пощечину. Он не нуждался в таких напоминаниях, даже если это была правда.
– Дело не в этом, – произнесла Залина. – Я хочу ребенка именно от тебя.
Она подошла к нему близко-близко, глядя в глаза с печальной решимостью. Асваду приятно было наблюдать, как женщина, только что обозвавшая его, мучается от любви к этой самой «проститутке». Он сбавил отчужденность во взгляде, подбросил побольше тепла, заманивая ее в ловушку, внутренне наслаждаясь безоговорочной победой.
– Почему? – спросил он и погладил ее по волосам.
– Потому что я тебя люблю, – сказала Залина. Ее темные глаза заблестели слезами. – Это так глупо… – Она неловко засмеялась и пальцами промокнула слезинки. – Я намного тебя старше. У меня другой круг общения. Работа другая. Мы такие разные, Асвад, я все понимаю, но… Все равно люблю. Ничего не могу с собой поделать.
Она умолкла и тяжело вздохнула. Она раскрыла свои карты и теперь ждала приговора. Казнить или помиловать? Асвад помолчал, подбирая слова помягче, чтобы ее не ранить. Он принял ее капитуляцию и теперь готов был проявить немного милосердия – отшить мягко. Вагис не раз подмечал, что его подопечному не хватает жестокости и однажды эта мягкотелость ему может аукнуться. Асвад признавал это, но перестроить себя на таком глубоком уровне не мог.
– Понимаю, мне не стоит рассчитывать на взаимность…
– Залин, послушай, – он положил руки ей на плечи, и она сразу сникла. Интонация доносила суть лучше слов. – Ты ведь меня совсем не знаешь. Ты любишь картинку, которую нарисовала в голове.
– Нет, я знаю тебя! – запротестовала Залина. – Мы ведь так долго встречались! Общались! У нас похожие вкусы в музыке, в кино. В искусстве! С тобой я моментально нахожу общий язык. Ты понимаешь меня с полуслова. Мне никогда еще не было так комфортно ни с одним человеком, как с тобой.
– Конечно, – кивнул Асвад. – Тебе и должно было быть комфортно. Ты за это заплатила. Моя работа – делать все, чтобы тебе было хорошо. Причем невзирая на то, нравится мне это или нет. Если тебе нравится Моцарт, я буду восхищаться Моцартом. Если ты без ума от суши, я буду есть суши. Понимаешь? Все это входит в стоимость.
Залина, нахмурившись, качала головой. Асвад знал, что сейчас она вступила в фазу отрицания происходящего. Сердце отказывалось верить в услышанное, хотя он старался говорить максимально искренне.
– Нет, – повторила она и повела плечами, сбрасывая его руки. – Ты не мог ТАК притворяться… Это невозможно!
– Я стараюсь выполнять свою работу хорошо, – мягко сказал Асвад и взялся за ручку двери. – Хоть ты считаешь ее грязной.
– Асвад, подожди!
– Ты даже не знаешь мое настоящее имя, – сообщил он и вышел за порог квартиры.
4.
– Че за дебильное имя «Фариз»?
Один из сидевших на лавочке парней с пренебрежением сплюнул на землю ошметки семечек. В небольшом подмосковном поселке все новички сразу становились объектами всеобщего интереса, критики и сплетен. Фариз не избежал этой участи.
Чтобы попасть домой, в свою обшарпанную девятиэтажку, ему нужно было пройти «тропу унижения» – между двух лавочек по оба края дорожки, ведущей к подъезду, на которых восседали ребята от шестого класса и старше, только и ждущие удобный момент, чтобы отпустить обидный комментарий.
Фраза про имя была сказана достаточно громко, чтобы он услышал и испугался. Фариз испугался, но не идти дальше уже не мог – он бы лучше умер, чем сейчас перед ними отступить.
– А он же чурка! – отозвался другой парень. Специально не торопился с ответом, чтобы до новенького уж точно донеслись его слова. – У них у всех такие тупые имена.
Фариз бросил на него ненавидящий взгляд, но быстро уставился себе под ноги. Их было слишком много. Он знал, что первый парень, Никита, предмет обожаний многих девчонок, учился уже в девятом, Денис, второй, в восьмом. Еще пять ребят примерно такого же возраста и три девчонки, которые тоже умели драться. Пусть били не сильно, но волосы выдрать или как следует пощипать – это запросто. Идти против такой толпы бессмысленно. Не отступить, не ударить в грязь лицом хотя бы в этом – все, на что был способен Фариз.
– Откуда он? – спросил кто-то из ребят. – Эй, парень, ты откуда?!
Фариз даже не прибавил шаг. Геройское шествие давалось ему с огромным трудом, негатив так и кипел вокруг, но все же он не побежал и не пошел быстрее.
– Он из Чуркменистана! – крикнула какая-то девчонка, и все заржали.
– Эй, чуркменистанец! Что тащишь? Арбузы?
Смешки и колкости сыпались до тех пор, пока Фариз не скрылся в подъезде. Без домофона. Но ребята по счастью за ним не пошли.
