Когда на сердце грустно,Удачи нет в пути,Ты этот сборник с чувствомВ тиши ночной прочти.И он тебе расскажет,Как справиться с тоской.Душе твоей подскажет,Как обрести покой.Рассеются тревоги,Увидишь солнца луч.И позовут дороги,И нет свирепых туч.
Когда на сердце грустно
Удачи нет в пути,
Ты этот сборник с чувством
В тиши ночной прочти.
И он тебе расскажет
Как справиться с тоской.
Душе твоей подскажет
Как обрести покой.
Рассеются тревоги
Увидишь солнца луч.
И позовут дороги,
И нет свирепых туч.
Стучи, не стучи, не ждут там тебя.
Неласково встретят.
Не грубо проводят.
Уйдешь, и забыта просьба твоя.
Закон охраняет прочно ту дверь.
Секьюрити в форме
И видео всюду.
Как будто проситель бешеный зверь.
Старушка пришла к Нему на поклон:
«Упали ворота,
Накренилась крыша…».
Отправил бабульку вежливо Он:
«Поможем, конечно, помощью Вам.
Составили смету?
Несите на подпись…
(Ох, мне бы, старушка, сей тарарам.
Жена уезжает в отпуск на днях.
Круиз по Европе,
С заездом в Египет.
Не вовремя ваш визит во слезах.
Директор справляет свой юбилей.
Бумаги ждут подпись,
Сестра ипотеку.
Ну, хоть разорвись, а всюду поспей.
Да, тяжкая доля всем угождать.
Слуга я народа.
Российский чиновник)…
Могла бы ты, бабка, год подождать»?
Вот новый стучится в двери ходок.
– Чего тебе старче?
– Квартиру отняли.
– Обед наступил, жду вас чрез годок.
Поток неведомого Стикса
В земных глубинах протекает.
Где жизнь Его ещё теплится,
Там дальний путь он начинает.
Когда душа покинет тело
И станет каплей вод седых,
Вернуть её, в том ваше дело
И вынести с глубин таких.
Спецназ не знает меры страха.
Хирург не ведает преград.
Омон не маленькая птаха.
Пожарный тушит без наград.
И нет на эту реку спроса.
Но, очередь к ней велика.
Один стремится без допроса,
Другой отстать готов всегда.
В немое царство вход свободный,
Нет приглашений, нет реклам.
Да только выход слишком сложный.
Такое лишь под силу вам.
Спецназ не знает меры страха.
Хирург не ведает преград.
Омон не маленькая птаха.
Пожарный тушит без наград.
И только вы, по воле доброй,
И, невзирая на экстрим,
Бросая вызов смерти злобной,
Готовы помогать другим.
Поток неведомого Стикса
В земных глубинах протекает.
И если жизнь ещё теплится,
То ваше время наступает.
Спецназ не знает меры страха.
Хирург не ведает преград.
Омон не маленькая птаха.
Пожарный тушит без наград
Мне с Вами познакомиться непросто.
Я не Ален Делон и не Буйнов.
Руки подам я каждому за просто.
Вот только с женщиною не таков.
Родная мама говорила, в детстве:
«Жена одной должна быть целый век».
Но где найти, всем нам, такое средство,
Не умирал, чтоб милый человек.
И как мне быть, когда пришла разлука,
Совсем негаданно, в семейный дом.
И сердце душу рвёт, и память – мука,
И женщины не хочется другой.
А роза упала на лапу Азора.
Впустила собака мокрушника вора.
А роза упала Азору на грудь.
Не может от радости псина вздохнуть.
А роза упала Азору на сердце.
Вспылала собака любовью к пришельцу.
А роза упала Азору на нос.
И нюх потерял в скором времени пёс.
А роза упала Азору на спину.
Семейные узы сломили скотину.
А роза упала Азору на глаз.
Для всех наступил груше – яблочный спас.
А роза упала Азору на пузо,
Издохла собака, не выдержав груза.
А роза упала Азору на клык.
И съела собака свой длинный язык.
Свободу слова от свободы дела
Кандидат наш путает всегда.
Да так, что демократия вспотела
От многословного труда.
Избранником народным быть желаешь?
А может, это не твоя стезя?
В пылу ты нам такое обещаешь,
Что даже богу выполнить нельзя.
Тебя одну в мечтах всё жду я.
Одна лишь ты всё снишься мне.
Уж начал грезить наяву я
И целовать тебя во сне.
Хочу тебя одну безмерно,
Хочу, чтоб ты моей была,
Чтоб мне женою стала верной,
Чтоб мне невинность отдала.
Себе скажу в вечор ненастный,
Что написал немало я,
Что поцелуев Лиры властной
Познал всецело и сполна.
Она мне часто улыбалась
И провожала за порог.
Моё общенье с ней осталось,
Как стихотворный монолог.
Быть может, пуля легковесна
Иль старость разум оборвёт.
Не все ль едино, бессловесно
Смерть всех косою посечёт.
Земля любое примет тело,
И сердце обретет покой.
Но мысль записанная смело,
Останется в душе людской.
И даже время здесь не властно,
Пока живет она в сердцах.
Пока в житейских днях участна
Мысль, воплотившаясь в делах.
Бывает разума сильней
И власть, и сила.
Мои ж стихи всегда острей
Копья и шила.
Моё не ведает перо
Хвалы и лести.
И потому мне суждено
Писать о чести.
Они кричат всем: Я поэт,
Я поэтесса.
Им не грозит кабриолет
И месть Дантеса.
Потомки скажут мне: Нахал.
Достоин славы.
Хотя бы тем, что написал
Судьбы октавы.
Однажды на заводе
Сварного попросил,
Чтоб по рабочей дружбе,
Деталь мне заварил.
В ответ услышал твёрдо,
За деньги, хоть сейчас,
Тебе листок бумажный
Я приварю за раз.
И компромисс был найден
(Рабочий огонёк).
«Купил» «его» детали,
Ему «продал» «свой» ток.
Жить или не жить,
Любить или влюбляться?
Быть или не быть,
Владеть, иль поклоняться?
Брак или не брак,
Реальность иль химера?
Как или никак,
Надежда или вера?
Кто или никто,
Один ты или вместе?
Что или за что,
В земле иль в поднебесье?
В поэзии всесилен я,
Серьёзен в слове и повеса.
