Мать навещала меня в Психиатрическом центре Кридмора, куда меня упекли, чтобы провести психиатрическую экспертизу и выяснить, есть у меня преступные наклонности или нет. «Зачем ты это сделала, ягненок? – спрашивала она меня нежно, с певучим ирландским выговором. – Какой ужас…»
«Он же хотел тебя убить, – отвечала я ей. – Я нашла твое письмо».
«Какое письмо?»
«То, в нашей Библии».
При упоминании Библии мать перекрестилась.
«Оно не предназначалось для твоих глаз, ягненок. Мне жаль, что ты его нашла».
«А я рада, что нашла его. Теперь он получил по заслугам».
«Ты не права. Ему нужна помощь. Как и всем нам, наверное».
…От воспоминаний у меня задрожали руки. Чтобы скрыть это, я сцепила пальцы.
– То, что случилось с моим отцом, не имеет никакого отношения к смерти Каро.
– Как раз имеет, и самое непосредственное, – заявил Гори. – Ты считаешь, что мужчины, у которых не складываются отношения с женами, заслуживают смерти.
По всей видимости, мое понимание выражения «не складываются отношения» отличалось от его собственного, но я не стала поднимать эту тему.
– Я считаю, что каждый имеет право на справедливость.
– Но жаждешь мести, – возразил Гори. – А это не одно и то же. Не буду притворяться, что понимаю, каково тебе сейчас; скажу только, что ты ступила на зыбкую почву.
– Я не понимаю, какое отношение события из давнего прошлого моей семьи имеют к тому, что происходит сейчас.
– Обри Саттон-Брейтуэйт хочет, чтобы мы завели на тебя дело за то, что ты сделала с ним вчера, – сказал Вильяверде. – Мы объясняли ему, что ты сейчас в стрессе, но он…
– Обри? – Я вытаращила на него глаза. – Но ведь он сам на меня набросился!
– И тем не менее ты сидишь перед нами совершенно невредимая, ни синяка, ни царапины, – возразил Гори. – А вот у него сломаны два ребра и сотрясение мозга.
– И по заслугам, – буркнула я мрачно. Вряд ли я так уж сильно его отделала. Травму головы он вообще, скорее всего, симулировал.
– Почему по заслугам?
Было бы соблазнительно предаться ярости. Хотелось опрокинуть стол, вырваться из участка, найти Обри и разбить ему башку, как яйцо. Меня остановила только память о маме.
– Может, позвоним моему адвокату? – сказала я. – Его зовут Хьюго Ларайя. Он работает в компании «Каспер Питерс Макнэлли».
– Мы знаем такого адвоката, – подтвердил Гори. – И знаем, что у тебя нет на него денег.
– А вот в этом вы ошибаетесь, как и во многом другом, – возразила я. – Где тут у вас телефон?
Не могу сказать, что у меня было ясное представление о том, как должен выглядеть всесильный адвокат Теодора Трэкстона, но парень, который вскоре вошел в комнату для допросов, обманул бы ожидания любого. Хьюго Ларайя словно явился с костюмированной вечеринки по мотивам романа «Великий Гэтсби», где играл в крокет. Он был весь в белом, от элегантных остроносых кожаных туфель до мягкой фетровой шляпы. Копы вытаращились на него так, словно он у них на глазах шагнул в комнату прямо со страницы книги.
– Привет, я Дейрдре, – поздоровалась я.
– Моя любимая новая клиентка, – ответил Ларайя с улыбкой.
– Мы только… – начал было Гори, но Ларайя предостерегающим жестом выставил вперед руку.
– Я знаю, что вы затеяли, – произнес он с расстановкой, сверля полицейских взглядом, который заставил их опустить глаза. – Я уже говорил со свидетелем протеста, которому мисс Кроули пожаловалась на сексуальные домогательства Обри Саттон-Брейтуэйта.
Услышав это, я вспыхнула. Думать о себе как о жертве мне было так же приятно, как сидеть на муравейнике.
– Свидетелем протеста? – переспросил Вильяверде.
– Теодором Трэкстоном, – сказал Ларайя. – Уточню – старшим. – Ларайя сел со мной рядом. – Всего десять минут ушло у меня на поиски информации об этом Обри, и знаете, что я обнаружил? Множественные случаи вождения в нетрезвом виде – раз. Пара обвинений в нападении – два. И несколько обвинений в сексуальных домогательствах и даже изнасиловании – три. А вы тут сидите и гнобите его очередную жертву, как будто она и есть преступница. Одумайтесь, джентльмены! Включите мозги.
– Отец Обри позвонил в службу контроля АДА[11], – начал оправдываться Гори, – прислал им копию медицинского освидетельствования. Они передали информацию нам.
– Мы знали, что Дейрдре недавно потеряла сестру, и захотели помочь, – вставил Вильяверде.
– А, так вы, значит, помогали ей, обходясь с ней как с правонарушителем? – повторил Ларайя. – И после этого полицейские еще удивляются, что граждане им не доверяют… – Он перевел взгляд на меня: – Дейрдре, пойдем отсюда.
Я ошарашенно смотрела на него:
– Так я могу идти?
– Тебя же не арестовали, – сказал Ларайя. – Значит, ты имеешь полное право встать и уйти отсюда.
И мы пошли. Оба полицейских смотрели нам вслед с таким выражением, какое бывает у мультяшных персонажей, когда их переедет грузовик.
– Давай сначала выйдем на улицу, а уж там поговорим, – сказала Ларайя. – А то в таких местах и у стен есть уши.
