История двух потерявших друг друга на многие годы возлюбленных не просто полна драматизма, но и разворачивается на весьма необычном фоне. Покинув родной город и привычные условия жизни, героиня отправляется в Западную Сахару, где после тяжелейших испытаний вновь обретает казавшееся недостижимым счастье.
Испанец Луис Леанте (р. 1963) преподает классическую филологию в университете города Аликанте. Свою писательскую карьеру он начал в 1986 году и с тех пор испробовал себя в самых разных литературных жанрах. Перу Леанте принадлежат стихи, рассказы, пьесы и киносценарии. Однако самую большую популярность ему принесли романы — а их к настоящему времени насчитывается около десятка, и известны они не только на родине автора, но и далеко за ее пределами. Книги Леанте не раз удостаивались литературных наград, но самую почетную из них, премию «Альфагуара», он получил в 2007 году за роман «Знай, что я люблю тебя».
Она спала утром, спала вечером, спала практически все время, проводя большую часть суток в бесконечном забытьи, когда долгие часы болезненного бреда сменялись короткими моментами просветления. День за днем, неделя за неделей, не замечая течения времени. Когда удавалось ненадолго проснуться, она силилась открыть глаза, но вновь проваливалась в вязкий тягучий сон, больше похожий на обморок, откуда так трудно вырваться.
В какой-то момент в общем невнятном гуле стали различимы незнакомые голоса, они доносились издалека: то ли из другой комнаты, то ли из глубин сна. Изредка они приближались и слышались совсем рядом. Она не была уверена, но вроде бы говорили на арабском. В тихом шепоте слов было не разобрать, но звуки человеческой речи беспокоили и волновали ее.
Думать было трудно, очень трудно. При каждой попытке понять, где она, наваливалась сильная усталость. Она отчаянно боролась, цеплялась за ускользающее сознание, но вновь погружалась в болезненный бред, к мучительным галлюцинациям. Раз за разом возвращался один и тот же кошмар — скорпион. Проснувшись, она боялась посмотреть вокруг, неуверенная, что жуткое видение осталось во сне. Но даже если ей и хватало решимости это сделать, тяжелые веки отказывались подниматься.
В первый раз, когда глаза все-таки удалось открыть, она ничего не смогла увидеть: свет в комнате слепил так, будто она долгое время провела в подземелье. Веки ее вновь сомкнулись. Зато впервые за долгое время сон и явь стали различимы.
—
Женский голос звучал ласково. Хотя слова и не были понятны, тон был очень сердечный. Она узнала голос, который слышала в последние дни или недели, иногда очень близко, а иногда далеко, словно из соседней комнаты. Однако сил, чтобы ответить, не нашлось.
Уже придя в сознание, она не могла выкинуть из головы образ скорпиона, перешагнувший границы ночного кошмара. Ей все казалось, что он ползет по ноге, на коже ощущалось шершавое прикосновение брюшка, движение маленьких лапок. Тяжелой мукой было убеждать себя, что это не так. Она попыталась шевельнуться, но сил не хватало. На самом деле укус скорпиона был коротким и быстрым, как укол иголкой. Она бы и вовсе ничего не заметила, если бы не предостерегающий окрик той женщины: «Сеньорита, сеньорита! Берегитесь, сеньорита!» Она принялась осматривать себя, сдернула бурнус и в конце концов увидела скорпиона, прицепившегося к подкладке. Сообразив, что он только что укусил ее, она закрыла рот рукой, чтобы не закричать. В глазах женщин, сидящих вокруг на корточках и прямо на земле, отразился ужас.
Каждый раз она не помнила, в какой позе ее застало забытье. Иногда просыпалась и осознавала, что лежит на животе, иногда на спине. Из этого можно было сделать вывод, что кто-то ее переворачивает, чтобы не появились пролежни. Первым, что она увидела, были тени на облупившемся побеленном потолке. Слабый сумеречный свет проникал в комнату из маленького окошка под самой крышей, но нельзя было понять, вечер сейчас или утро, как нельзя было расслышать звуки, доносившиеся снаружи. У соседней стены стояла ржавая расшатанная кровать. Сердце подпрыгнуло, когда она догадалась, что это больничная койка. Матраца на ней не было — щербатая пружинная сетка демонстрировала свое убожество. Между двумя кроватями стоял металлический столик, явно очень давно окрашенный белилами и такой дряхлый, что, казалось, вот-вот рассыплется. Впервые за все время женщина почувствовала холод. Она прислушалась, стараясь уловить хоть какие-то знакомые звуки. Бесполезно. Хотела заговорить, попросить помощи, но не смогла произнести ни слова. Все скудные силы ушли на то, чтобы привлечь внимание хоть кого-нибудь, кто бы смог ее услышать. Внезапно открылась дверь, и в проеме показалась девушка, которую она никогда не видела. Скорее всего, медсестра или врач. Голову и плечи ее закрывала яркая нарядная
—
