Большинство из тех, кто наносит визиты Ниро Вульфу согласно предварительной договоренности, в особенности если они приезжают из такого далека, как Небраска, имеют, как правило, озабоченный вид. Однако у сегодняшнего посетителя вид был вполне нормальный. Перед нами сидел гладко выбритый мужчина, с живыми карими глазами и упрямо очерченным ртом, выглядевший моложе своих шестидесяти. (Я-то уже знал, что ему даже шестьдесят один). Когда в понедельник днем пришла телеграмма от Джеймса Р. Хэролда — Омаха, Небраска — с просьбой о встрече, я, разумеется, навел о нем кое-какие справки. Выяснилось, что он единственный владелец компании скобяных изделий «Хэролд», торгующей оптом, что он очень уважаемый человек и имеет на своем текущем счету более полумиллиона долларов. Последнее, разумеется, могло сулить нам солидный гонорар, если джентльмен на самом деле оказался в щекотливом положении. И вот теперь, взглянув на него, я, признаться, был разочарован. Судя по внешнему виду, можно было подумать, что он попросту приехал проконсультироваться относительно обрезки кустов орхидей. Сейчас этот тип удобно развалился в красном кожаном кресле.
— Кажется, мне стоит объяснить, почему мой выбор пал именно на вас.
— Как хотите, — буркнул Вульф. В течение получаса после ланча он обычно не разговаривает, а бурчит.
Хэролд закинул ногу на ногу.
— Это касается моего сына. Я хочу найти своего сына. Примерно месяц тому назад я поместил в нью-йоркских газетах объявления, связался с полицией, а также… Вы что-то сказали?
— Ничего. Я вас слушаю.
Как бы не так. Вульф скорчил гримасу. Сие означало, что если здесь не пахнет хорошим гонораром, то Хэролд может убираться ко всем чертям. Одному из наших клиентов, употребившему вместо словосочетания «установить контакты» словечко «контактировать», пришлось выложить лишнюю тысячу долларов, хотя он об этом не узнал.
Хэролда, похоже, обуревали сомнения, однако он отмел их в сторону.
— Понимаю. Вы не любите совать нос в дело, которым занимается полиция. Но здесь не тот случай. Я имел дело с Бюро припавших людей, с неким лейтенантом по фамилии Мэрфи, а до этого еще давал и объявления в «Скандальной хронике». Абсолютно безрезультатно. Наконец моя жена окончательно потеряла терпение, села мне на голову, и я позвонил из Омахи лейтенанту Мэрфи, сказав ему, что хочу нанять частного детектива, попросил кого-нибудь мне порекомендовать. Он начал было меня отговаривать, я же, стоит мне чего-то захотеть, всегда стою на своем, — я добил его, и он рекомендовал мне вас. Он добавил также, что в делах подобного рода от вас мало проку, потому что вы слишком толстый и ленивый, но у вас есть двое служащих — Арчи Гудвин и Сол Пензер, непревзойденные виртуозы. Вот я и послал вам телеграмму с просьбой о встрече.
Вульф издал звук, похожий на фырканье и указал пальцем на меня:
— Это мистер Гудвин. Ему все и сообщите.
— Он работает у вас, не так ли?
— Да. Мой доверенный помощник.
— В таком случае, я скажу все вам. Привык иметь дело с начальством. Пол — мои единственный сын, еще у меня есть две дочки. Когда он прошел курс в университете штата Небраска, я приобщил его к оптовой торговле скобяными товарами. Это было одиннадцать лет тому назад. Он был неуправляем, когда учился в университете, и я решил, что почуяв себя в упряжке, парень умерит норов. Куда там! Он украл двадцать шесть тысяч долларов из кассы фирмы, и я выгнал его в три шеи, — Хэролд поджал свой тонкие губы. — И с работы, и из дома. Он уехал из Омахи — я его больше никогда не видел. И не хотел видеть, но теперь хочу и моя жена хочет. Месяц назад, восьмого марта я узнал, что он не брал денег. Я узнал, кто их взял, что было целиком и полностью доказано. Разумеется, вору воздается по заслугам, а я бы хотел разыскать собственного сына.
Он вытащил из кармана большой конверт, что-то из него достал и поднялся из кресла.
— Это его фотография, последняя из тех, какие у меня есть. — Одну из них он протянул мне. — Здесь шесть экземпляров, я могу сделать еще. — Он вернулся на свое место в кресле. — С парнем поступили несправедливо, и я хотел бы загладить свою вину. Мне не за что перед ним извиняться, поскольку в ту пору у меня на руках были доказательства, что деньги взял он, теперь же я знаю, что не он, и поэтому хотел бы его найти. Жена прямо-таки горит от нетерпения повидать сыночка.
На фотографии был запечатлен круглощекий юнец в академической шапочке, мантии и с прыщами на подбородке, видимо, очень добрый. Никакого заметного сходства с папашей, который не проявлял никаких признаков сентиментальности. То ли умел держать себя в руках, то ли попросту и его жилах текла рыбья кровь. Я был склонен думать, что последнее больше соответствовало действительности. Жена на него наехала, а то бы и не чихнул.
Вульф положил фотографию на стол.
— Вы уверены, что он в Нью-Йорке, но почему, позвольте спросить?
