Он, как человек большого города, размышлял о том, что не смог бы тут жить постоянно. Приехать на день-другой — да. Но не более чем на три. Простора не хватает, событий, звуков и людей. А так — зачетно. И мифы красивые.
Стас вынул из футляра свою оптику и стал смотреть через объектив на окрестности. Маленькие домики-коттеджи. Какие-то образуют целые улицы, какие-то стоят вдали и даже теряются среди холмов. Можно ли на таком острове спрятаться? Среди местных — нельзя. Здесь все друг друга знают. А вот если от всего остального мира, то да — идеальное место для уединения от любопытных глаз.
Стас щелкнул пару кадров и опустил фотоаппарат.
— Интересно, у них тут один паб на весь остров? — спросил Михаил, который, кажется, немного отошел от долгого восхождения.
— Гораздо больше, — ответил Василий. — Точное число не скажу, но я был в трех. И пиво везде хорошее.
— А виски? — поинтересовался Стас.
— А виски еще лучше, — произнес гид, и все рассмеялись.
— Тогда, может, отведаем шотландский виски в местном пабе? — предложил Стас.
— Можно, — ответил Тони. — Но только вечером. У нас тут девушки, их надо сопроводить с этой горы и накормить.
Лана тут же лучезарно улыбнулась своему парню и победно посмотрела на окружающих. Все видели, какой у нее заботливый мегакрутой пацан?
«Да все, все», — захотелось ответить Стасу, но он промолчал.
Зато идея с пабом нашла горячую поддержку среди мужской половины группы, на что женская ответила, что свой поход в паб они могут совместить с ужином, потому что девушки собираются устроить девичник.
— Я никогда не была на девичниках, — призналась Ксюша.
— Вот и побываешь, — заявила Лана.
Стоило признать, что Тони умел выбирать себе девчонок. Надолго ли с этой — неясно, но вкус у него хороший. Стас и сам был бы не против попутешествовать с такой. Хотя темненькая тоже хороша, если приглядеться. Приодеть, смыть эту цветную прядь — засверкает и даже, пожалуй, сможет затмить блондиночку. Короче, хорошего мужика этой Фее надо, а не болтаться одинокой по островам. Стас в таких вещах разбирался. Он сразу по разным мельчайшим и на первый взгляд незаметным признакам определял: одинока женщина или нет. Фея была одинока.
— На этом, собственно, наша сегодняшняя экскурсия подошла к концу, — возвестил Василий. — Она была долгой, насыщенной и, надеюсь, интересной для вас. Завтра с утра у нас еще посещение старого аббатства, после чего в обед мы садимся на катер и возвращаемся в Глазго.
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!
Зачем она приехала сюда? Вчера ответила, что за вдохновением. И в этом была правда. Но не вся. Конечно, ей нужно было вдохновение, без вдохновения ничего не получалось. Работа встала, и создавать новое оказалось проблематично. Фея была мастером-керамистом. Она изготавливала блюда и кружки, вазы и пиалы, цветочные горшки, декоративные панно и даже украшения. Она чувствовала глину, любила сидеть за гончарным кругом, ощущать под пальцами густую маслянистую массу, придавать ей форму, менять, делать изделие гладким или рельефным.
Это была одновременно и медитация, и творчество, и работа. Работа, дающая неплохой доход. Сначала было очень непросто, и на начальном этапе помогали родители, но потом ее изделия взяли два магазина, получилось продать первую партию кружек и брошей. Владельцы магазинов сделали повторный заказ, и снова все было продано. Потом магазинов стало четыре, потом шесть… Сейчас Фея поставляла результаты своего труда в пятнадцать, а ведь существовали еще и интернет-заказы.
Она с самого детства любила рисовать. Рисовала на обоях, на дверях, на любом свободном месте на бумаге. Порой на каких-то важных папиных документах. Только вот в книгах Фея не рисовала ни разу. Она как-то сразу поняла, что в книгах нельзя. Видя такую тягу ребенка к творчеству, родители рано отдали дочь в художественную школу, и Фея исправно ее посещала, рисовала с удовольствием, выполняла все домашние задания, учителя говорили ее родителям что-то умное про чувство цвета и врожденное видение композиции.
