Черный рифленый шарик светотермической гранаты описал крутую дугу и стукнул об обшивку подле самых стволов. Ослепительная вспышка, сопровождаемая грохотом и ноющим свистом осколков, расцвела на броне штурмовика, изуродовав пулеметную надстройку, и в этот момент Антон, отвернувшийся, чтобы уберечь глаза от вспышки, почувствовал, как что-то горячее с размаху ударило его со спины.
Он упал. Пуля пробила плечо, отшвырнув его за камни.
Страх и близкая ослепительная вспышка помешали пилоту перехватчика выстрелить наверняка, и он, увидев, как упал Антон, ругаясь, откинул бронеколпак и спрыгнул на землю, стремясь как можно скорее добить раненого.
Он не видел, как сзади к нему несется огромный рыжий кот.
Пух опоздал. Ему оставалось пробежать еще метров двадцать, когда пилот перехватчика поднял пистолет, целя в голову распростертому на окровавленной траве человеку, но нажать гашетку он не успел.
Антон, все это время невероятным усилием воли удерживавший себя на грани потери сознания, вдруг резко выкинул руку, и широкий десантный нож с хрустом вошел в горло противника.
Пилот нелепо взмахнул руками и рухнул, придавив ноги Антона.
Пух взвыл, горестно оседая на задние лапы, но тут же вскочил, метнувшись к двум распростертым на земле телам.
Расширенные глаза кота были в этот момент похожи на человеческие — столько боли, недоумения и ярости читалось в них…
Антон похоронил пятерых котов на пригорке, установив над могилой обыкновенный каменный валун. Неподалеку возвышался еще один холмик свежевырытой земли.
Закончив печальную процедуру, он немного постоял над могилой, потом повернулся и пошел, морщась от боли в простреленном плече, к берегу, на который с борта перехватчика был выдвинут серебристый металлический трап.
Пух сидел на берегу. Глаза кота были устремлены в туманную даль. О чем он думал в этот момент, не ведал никто. Между котом и человеком была устойчивая эмоциональная связь, но разделяющий их языковой барьер был непреодолим.
Антон надеялся, что где-то поблизости Пух найдет своих сородичей, ведь Курт в своих записках упоминал популяцию в тридцать-сорок особей. Скорее всего, на этом берегу полег охотничий или разведывательный отряд племени, а быть может, семейный прайд, но так или иначе «Антону хотелось верить, что его друг не останется в одиночестве, иначе его отлет граничил бы с предательством.
Доковыляв до берега, он сел на траву рядом с Пухом. Кот скосил на него зеленые глаза и вдруг, словно подчиняясь какому-то внутреннему порыву, положил голову ему на колени.
Пальцы Антона утонули в пушистой, просохшей на утреннем ветерке шерсти. Он надеялся, что если Пух и не понял сути всего произошедшего, то по крайней мере Антон по-прежнему оставался для него если не Богом, то другом.
Некоторое время он молчал, гладя кота.
Потом Антон встал. Пух отряхнулся и, подняв голову, посмотрел на человека.
— Пора прощаться… — вздохнул Антон. — Мне нужно лететь. Там, — он сделал неопределенный жест здоровой рукой в сторону неба, с которого вновь приветливо светило солнце, — там идет война. Далеко отсюда моя родина, где бьются мои товарищи. — Он присел и заглянул в глаза Пуха. — Я не могу остаться, извини…
Выпрямившись, Антон резко развернулся и ступил на трап. Пух порывисто вскочил, и в какой-то момент казалось, что он побежит вслед за человеком, вовнутрь корабля, но у самой кромки воды он остановился, сел и жалобно закричал…
Антону показалось, что его сердце сейчас лопнет от горя.
— Уходи! — крикнул он, обернувшись в люке. — Уходи, Пух, сейчас тут будет жарко!
Кот не шелохнулся.
С жадным чавканьем уплотнителей закрылись люки. Пандус втянулся вовнутрь корабля, и под днищем машины в болоте что-то забулькало. Потом оттуда повалил раскаленный пар.
Пух наконец понял, что происходит. Он отбежал на почтительное расстояние и застыл, словно облитая солнечными лучами рыжевато-золотистая статуя, установленная на склоне холма.
Из-под днища перехватчика вырвалось ослепительное пламя, и он начал медленно подниматься. Звонко лопнули один за другим натянутые тросы, внезапно накатился рев, и машина рванулась вверх, туда, где сияли невидимые отсюда звезды.
Пух, еще некоторое время смотревший в небо, понурил голову и пошел прочь.
Бронированные створы модульного люка резко раздались в стороны, и на пороге командного отсека появился командир эскадры.
Дежурный офицер выпрыгнул из своего кресла и, вытянувшись, вскинул руку в знаке воинской чести.
— Во время боевого дежурства происшествий не случилось, сэр! — отрапортовал он. — Экипаж корабля готовится к орбитальному маневру!
— Хорошо, продолжайте, — полковник Вербицкий прошел к обзорным экранам, чтобы взглянуть на пухлый шарик планеты, к которой приближался в данный момент флагман космического флота планеты Элио.
Война закончилась полтора года назад полным снятием блокады. Его родина в кровопролитной борьбе отстояла свой статус независимой планеты и теперь начала стремительное развитие, поднимая экономику и создавая мощный космический флот.
Вербицкий склонился к коммуникатору боевой связи.
