Прежде чем продолжать, мистер Холмс, мне следует заверить вас в одном: Эффи любит меня. Вне всяких сомнений. Она любит меня всем сердцем, всей душой, а теперь даже еще сильнее. Я это знаю, я это чувствую. И не нуждаюсь в доказательствах. Мужчине нетрудно удостовериться, что женщина его любит. Но между нами встала тайна, и мы не сможем стать прежними, пока она не будет раскрыта.
– Будьте добры, изложите мне факты, мистер Монро, – сказал Холмс с легким нетерпением.
– Я расскажу вам, что мне известно о прошлом Эффи. Она была вдовой, когда я познакомился с ней, хотя и очень молодой – ей только-только исполнилось двадцать пять. Тогда она носила фамилию Хеброн. Миссис Хеброн. В ранней юности она уехала в Америку и жила в Атланте, где и вышла за Хеброна, адвоката с хорошей практикой. У них был ребенок, но вспыхнувшая эпидемия желтой лихорадки унесла в могилу и мужа, и ребенка. Я видел свидетельство о его смерти[32]. Америка стала ей нестерпимой, и она вернулась в Англию, поселившись у незамужней тетушки в Пиннере, в Мидлсексе. Кстати, муж ее вполне обеспечил, оставив ей капитал, что-то около четырех тысяч пятисот фунтов[33], который вложен столь удачно, что приносит в среднем семь процентов дохода. Когда я с ней познакомился, в Пиннере она прожила только полгода. Мы сразу полюбили друг друга и поженились несколько недель спустя.
Я торговец хмелем, и мой годовой доход составляет семьсот-восемьсот фунтов, так что в средствах мы стеснены не были и сняли за восемьдесят фунтов в год отличную виллу в Норбери. Местность совсем сельская, если учесть близость столицы. Гостиница, два дома несколько выше нашего на склоне и по ту сторону луга – коттедж, обращенный к нам фасадом. Остальные дома расположены на полпути к станции. Большую часть года я вынужден уезжать в город по делам, зато летом почти свободен, и в нашем загородном доме моя жена и я были так счастливы, как только можно пожелать. Поверьте, наши отношения не омрачала ни малейшая тень, пока не возникла эта проклятая тайна.
Прежде чем продолжать, мне надо вам кое-что объяснить. Когда мы поженились, моя жена передала мне все свое состояние – против моего желания, должен я сказать, поскольку я понимал, какое трудное сложится положение, если мои дела пойдут плохо. Однако она настояла. Ну, и примерно полтора месяца назад она пришла поговорить со мной.
«Джек, – сказала она, – когда ты взял мои деньги, то сказал, что, понадобись мне какая-нибудь сумма, достаточно будет просто попросить тебя о ней».
«Разумеется, – ответил я. – Они же принадлежат тебе».
«Ну, – сказала она, – мне нужны сто фунтов».
Меня это несколько озадачило, так как я предполагал, что речь идет о новом платье или о чем-либо еще в том же роде.
«Зачем они вдруг тебе понадобились?» – спросил я.
«Ну, – сказала она с обычной милой шутливостью, – ты же объяснил, что будешь моим банкиром, а банкиры таких вопросов не задают, знаешь ли».
«Если ты говоришь серьезно, то, конечно, ты их получишь», – сказал я.
«Да-да, совершенно серьезно».
«И ты не скажешь мне, для чего они тебе понадобились?»
«Возможно, когда-нибудь, но не теперь, Джек».
Мне пришлось удовлетвориться этим, хотя впервые между нами появился секрет. Я выписал ей чек и выкинул все из головы. И, возможно, тут нет никакой связи с тем, что произошло потом, но я подумал, что упомянуть про это следует.
Как я уже сказал вам, неподалеку от нашего дома стоит коттедж, и от нас его отделяет только луг, но чтобы добраться до него, нужно пройти довольно далеко по большой дороге, а затем свернуть на проселок. Позади коттеджа начинается сосновая роща, и мне нравилось гулять там, потому что близость деревьев всегда приятна. Все предыдущие восемь месяцев коттедж пустовал, о чем можно было только пожалеть. Такой это милый двухэтажный домик со старомодным крыльцом и весь в жимолости. Много раз я смотрел на него и думал, какая отличная могла тут быть ферма.
Ну так вечером в прошлый понедельник, когда я отправился прогуляться там, на проселке мне повстречался пустой фургон, а затем я увидел на лужайке перед крыльцом груду ковров и прочих вещей. Было ясно, что коттедж наконец кто-то арендовал. Я прошел мимо, а затем остановился, как поступил бы всякий, кому некуда спешить, и оглядел его, прикидывая, кем окажутся наши новые соседи. И тут я внезапно заметил, что из окна верхнего этажа за мной наблюдает лицо.
