Этот взгляд возвращает его к Алисе того бессмертного вечера.
В этом прозрачном озере Кэрролл видит сам себя, и увиденное ему не нравится.
– Алиса, теперь я понимаю, – говорит он, не отводя взгляда. – Вся моя печаль… Вся пустота, из-за которой я перестал писать, фотографировать и преподавать математику… Я провалился в кроличью нору, Алиса… Я обвинял себя, хотя и не желал этого признавать… Теперь я это вижу. Я винил себя за мое желание… Господь свидетель, этого не знала даже ты. Я так хотел тебе признаться, что так никогда и не сказал. Любопытно, правда? Я всегда был таким… Алиса Лидделл, ты была для меня как звезда: обожаемая, но недостижимая… Вот и вся моя вина.
– Никто не виноват в любви, ваше преподобие, – говорит стоящая перед ним девочка. – На самом деле это были и не вы. Это было нечто, что сделала она, сама того не сознавая.
Кэрролл пристально смотрит на девочку. Клара отвечает на его взгляд с мудрой уверенностью, ее глаза широко распахнуты и так спокойны, что, если бы она не была всего лишь девочкой, это было бы страшно, думает Кэрролл.
– Она? Алиса?
– Да, но ее вины здесь тоже нет. Она сделала так, чтобы вы невольно ее возжелали, и вы ее возжелали…
– Как? Как ей удалось?
– В тот вечер, в лодке, она делала определенные движения и говорила определенным образом. Она сама не знала, что делает. Все произошло случайно. Из этого родились и ваша сказка, и ваше желание.
– А откуда ты знаешь?
– Меня ведь обучали, ваше преподобие… ОНИ объяснили мне, что такое происходит с любым желанием. Это магия. Это то, что порождаем мы, это есть в наших телах… И, если мы обучились, мы умеем это делать по своей воле.
Кэрролл слушает ее с изумлением. Клара подходит еще на шаг.
– Как такое возможно? Алиса… в тот вечер… в лодке?
– Она вела себя определенным образом, это породило желание. И она заставила вас написать эту книгу.
– Это просто поразительно. Откуда в тебе такая уверенность?
– Потому что я тоже это делаю. Но я… – Девочка обеими руками берется за подол своей рубашки. – Я делаю это осознанно.
И она поднимает рубашку. И Кэрролл смотрит.
И падает в кроличью нору.
Алисы больше нет. Клары больше нет. Есть только темнота, в которой он не может дышать. Он задыхается. А еще он слышит далекий голос Белого Кролика – это след, по которому он должен двигаться.
Он слышит и другие голоса. Все они кричат об одном.
– Мы опоздали, опоздали!
– Ваше преподобие! Откройте!
– Дверь подперта какой-то мебелью!..
– Ну же, навалитесь!
Уйти на дно. Погрузиться в эту темную реку. Навсегда.
